Православие в сибири. Покровский Н
Важными опорными пунктами распространения православия в новых зауральских владениях России были монастыри. Древнейший из них - Тобольский Знаменский - с самого начала выполнял функцию общественной богадельни: туда часто постригались раненые, больные и состарившиеся служилые люди . Монастыри основывались совместно государством и местными общинами (например, Верхотурский Николаевский). Традиция пустынножительства, пользовавшаяся признанием во всех слоях русского общества, тоже приводила к появлению новых обителей: так в 1644 возник Далматовский Успенский монастырь . Весь XVII в. Тобольская кафедра активно стимулировала монастырское строительство и хозяйственное обустройство как монастырей, так и архиерейского дома.
Архиерейский дом был в XVII в. важным центром сибирской духовной литературы, церковной живописи, архитектуры, духовной музыки. С Церковью связано и начало сибирского театра: уже в описи имущества архиерейского дома 1625 упоминается театральный реквизит для постановок на библейские темы.
Архиереи управляли духовенством епархии через глав духовных округов , на которые разделялась вся православная Сибирь. В конце XVII в. документы называли их «поповскими старостами», это были доверенные иереи, игумены. Но важнейшим звеном всей церковной жизни оставались приходы. Сибирский приходской храм являлся важным центром не только церковной, но и всей общественной жизни. Там традиционно хранилась «мирская коробка» - архив общины, в том числе важнейшие государственные акты. По давнему обычаю туда же можно было положить письменную жалобу, которую церковный староста и приходское духовенство принимали и хранили до судебного разбирательства.
Наказы сибирским архиереям важнейшей их задачей называют христианизацию местных народов. Наказы почти на столетие определили стратегию и тактику сибирской миссии. В них подробно перечисляется, чем и как нужно привлекать иноверных к крещению, строго соблюдая при этом принцип добровольности. Сибирские архиереи получили даже право укрывать у себя «до государева указу» от наказания «татаровей», обвиненных в уголовных преступлениях («опричь большие измены»), и не только пришедших для крещения, но и тех, кто пока такого желания не высказал. Защита новокрещеных являлась частным проявлением особых гражданских обязанностей сибирских архиереев. Старинная традиция Православной церкви, унаследованная от Византии, - право вступаться за обиженных, защищать от насилия - реально воплощалась в это время в деятельности Церкви, в том числе сибирской.
С середины XVII в. судьбы православия в России, включая Сибирь, осложняются проблемой реформы Патриарха Никона и церковного раскола. Ссылка в Тобольск и Даурию в 1653-64 протопопа Аввакума привела к появлению в Сибири его многочисленных ревностных сторонников. Со староверием тогда боролись предельно жестко. Отлученные на соборах 1665-66 от Церкви староверы подвергались арестам, пыткам, казням, их скиты громились воинскими командами. В борьбе с религиозным инакомыслием широко использовался государственный аппарат насилия, что приводило к массовым побегам староверов на окраины, возникновению на Урале и в Сибири крупных центров как беспоповщины, так и поповщины (см. Беспоповцы в Сибири ; Поповцы в Сибири ). В ответ на репрессии в сибирских лесах с 1679 запылали «гари» ( ), в которых гибли тысячи людей.
Во второй половине XVII в. царская власть, наученная опытом противостояния попытке Патриарха Никона поставить Священство выше Царства, начинает с растущей подозрительностью относиться к вмешательству тобольских архиереев в дела светского управления. В конце века это привело к острому конфликту вокруг проблемы церковного суда. Этот традиционный институт церковной власти сохранился почти без изменений со времени своего возникновения в X в. Церковь имела право суда над всем населением по «духовным» делам (богохульство, оскорбление духовного сана, вероотступничество, колдовство, разврат); церковные чиновники контролировали акты гражданского состояния, дела о наследстве. Кроме того, все «церковные люди» подлежали церковному суду по весьма широкому кругу уголовных и гражданских дел. В Сибири до образования епархии воеводы привыкли сами вершить дела компетенции духовного суда, и Киприан повел с этим решительную борьбу с первых дней своего пребывания в Тобольске. Усилия его и последующих архиереев оказались результативными, и вскоре Сибирь перестала быть в этом вопросе исключением из общерусских правил.
К 1690-м гг. стала очевидной крайняя коррумпированность сибирских «десятильников» (светских служилых людей Церкви, осуществлявших следствие по делам церковного суда). Они нередко подвергали арестам и пыткам невинных, но зажиточных людей, вымогая взятки. Жалобы посадских общин энергично поддержал царский родственник воевода А.Ф. Нарышкин. Сопротивление владыки Игнатия (Римского-Корсакова) , осмелившегося даже отлучить Нарышкина от Церкви, было сломлено Москвой, и вопреки древнему праву церковные чиновники подверглись светскому суду, покаравшему вымогателей и вернувшему награбленное. Одновременно воевода не отдал под церковный суд своего подьячего. Дело это оказалось предвозвестником новых отношений между Церковью и Государством.
С конца XVII в. положение Церкви, в том числе сибирской, резко меняется. На смену монархии, опирающейся на земские начала в управлении, приходит абсолютизм с засильем бюрократии и рационалистическим отношением к Церкви и религии. Пытаясь организовать служение Православной церкви обществу по западным образцам, Петр I поставил целью резко сократить расходы на ее поддержку, уменьшить ее политическую и экономическую самостоятельность.
Царь уничтожил институт патриаршества, управление Церковью передали полусветскому ведомству - Духовной коллегии (Синоду) во главе с обер-прокурором, доверенным лицом государя. Подвергая репрессиям противников этих новшеств, Петр I искал поддержку внутри самой Церкви и нашел ее среди воспитанников Киевской духовной академии, не имевших связей в церковной среде России и к тому же обладавших школьной образованностью западно-европейской ориентации. После удаления из Сибири Игнатия (Римского-Корсакова) все сибирские митрополиты до конца 1760-х гг. назначались из этой среды.
В 1702 в управление Сибирской епархией вступил митрополит свт. Филофей (Лещинский ; 1702-11, 1715-21), посланный туда царем с обширной программой деятельности. Темпы христианизации местных народов показались Петру I недостаточными, он отверг сложившуюся традицию крещения аборигенов исключительно по их собственному желанию. Отныне христианизация приобретает массовый характер. При Филофее горели идолы и прочие атрибуты язычества, иной раз дело доходило и до стрельбы, хотя противостояние не стало ни долгим, ни кровавым. Митрополит сам возглавлял миссионерские экспедиции и сумел окрестить, как считается, около 40 тыс. хантов , манси, селькупов Северо-Западной Сибири (хотя цифра эта явно завышена, если исходить из общей численности тамошних аборигенов). Митрополит Филофей завел миссионерские станы и для крещения татар и киргизов.
В 1706, в значительной мере в связи с миссионерскими задачами, в составе епархии учреждено Иркутское викариатство , преобразованное в 1727 в самостоятельную епархию. Возглавил ее воспитанник Киевской духовной академии свт. Иннокентий (Кульчицкий ; 1727-31), возведенный в епископский сан в 1721 как предполагаемый глава несостоявшейся тогда православной миссии в Пекине. В 1731 к Иркутской епархи и приписаны обширные территории на севере и востоке - с уездами , и епархия стала самой обширной в империи. В 1733 в ее состав вошла Камчатка, а в 1796 - Русская Америка .
Для новокрещеных в Сибири за государственный счет возводили церкви (чего для русского населения в XVIII в. уже не делали). Вокруг храмов организовывались приходы по русскому образцу. Однако православие усваивалось новообращенными достаточно поверхностно, сочетаясь с прежними языческими верованиями. К середине XVIII в. светская власть постепенно перестает поддерживать насильственные методы христианизации. Конфликт, связанный с принудительным крещением татар , привел к переводу из Сибири митрополита Сильвестра (Гловатского ; 1749-55). На первый план выдвигались другие методы, известные и ранее. Еще митрополит Филофей в специальной школе для мальчиков-аборигенов начал готовить будущих священнослужителей. Во второй половине XVIII в. в Северо-Западной Сибири знание местных языков духовенством приходов новокрещеных считалось обяательным. В этом же столетии положено начало переводам священных текстов на языки аборигенов, и это направление быстро развивалось. Сибирское миссионерство дало значительный импульс развитию отечественной лингвистики.
Политика государства и Церкви по отношению к старообрядчеству претерпела за XVIII в. несколько поворотов. По-прежнему продолжая считать староверов «лютыми неприятелями, и государству и государю непрестанно зло мыслящими», правительтсво Петра I указами 1716 прагматично предусмотрело возможность их легального существования при условии уплаты ими двойного подушного оклада и отказа от передачи своей веры по наследству. Церковь должна была вести среди таковых «записных раскольников» миссионерскую работу и следить за строгим выполнением ими стеснительных запретов. Стремление властей использовать указы 1716 для постепенного искоренения старой веры, отказ подавляющего большинства урало-сибирских «раскольников» записываться в двойной подушный оклад приводили к массовым движениям протеста при каждой из первых 4 ревизий. И даже когда в 1782 правительство Екатерины II отменило двойной оклад, в Тобольской епархии попытались истолковать эту меру в прямо противоположном смысле, как отмену любых легальных основ существования старой веры, и это вызвало новые массовые волнения. Но к тому времени уже действовал и играл свою положительную роль манифест императрицы от 22 сентября 1762 о веротерпимости, и постепенно массовые самосожжения староверов в Сибири пошли на убыль. При Екатерине II начаты и первые переговоры властей с руководителями Иргизского центра староверия о поисках компромисса. Они завершились в 1801 введением единоверия , в рамках которого староверы могли иметь своих священников, служивших по дониконовским книгам, но подчинявшихся епархиальным архиереям РПЦ.
К началу XVIII в. в сибирской митрополии насчитывалось, по одним сведениям, 160 церквей, по другим - 200; для нужд православного населения на огромной территории их не хватало. В выделившейся в 1727 Иркутской епархии имелось 46 церквей, по ведомости 1738 в Тобольской епархии в 25 духовных заказах - 374 церкви. Монастырей в начале XVIII в. в Сибири было 39, но отношение к ним рационалистически настроенных правительств в этом столетии не способствовало процветанию монашеской традиции. Курс на сокращение государственного обеспечения Церкви привел к тому, что еще с конца предыдущего столетия многие сибирские церкви перевели на самообеспечение, а количество монастырей за столетие сократилось на 15.
Монастыри пытались избежать сокращения своих доходов и увеличивали ренту с крестьян. Отсюда - растущий прессинг на земледельцев, которые к тому же в ходе Петровских реформ попали в крепостную зависимость от монастырей. Все это обостряло отношения последних с их рабочей силой, и с конца 1720-х гг. волнения крестьян сибирских церковных вотчин стали почти непрерывными. Особый размах они получили в 1760-х гг.; к этому времени относится, в частности, «дубинщина» - длительная борьба крестьян Далматовского монастыря с его властями, переходившая в вооруженные столкновения. Конец антагонизму положил окончательный перевод монастырских крестьян в разряд «экономических» в 1764, после секуляризации земель монастырей и архиерейских домов.
Этот шаг привел к напряженным отношениям между императорской властью и рядом церковных иерархов, в том числе сибирских. Среди наиболее активных противников реформы Екатерины II (сокрушавшей экономическую базу последнего института общества, способного хоть как-то противостоять самодержавию) был свт. , ранее недолго управлявший Тобольской епархией (1741-42). Императрица повелела называть митрополита «Андреем Вралем» и пожизненно заточить его в тюрьму. Последний Тобольский митрополит из украинцев свт. Павел (Конюскевич ; 1758-68) не только резко отрицательно высказывался о секуляризации церковных земель и о послушном государыне Синоде, но и постоянно конфликтовал с губернатором и другими светскими властями, требуя принятия опустошительных мер по борьбе со староверами. В 1768 он был удален из Сибири, как ранее и его предшественник Сильвестр (Гловатский) , также настаивавший на самых радикальных приемах искоренения старообрядчества. В 1768 статус Тобольской епархии понизили до епископии и назначили туда свт. Варлаама (Петрова ; 1768-1802, с 1792 - архиепископ), русского по происхождению, ни в какие конфликты с государственной властью не вступавшего.
Вместе с тем воспитанники Киевской духовной академии немало сделали для развития в Сибири образования и культуры. В 1702-03 при Тобольском архиерейском доме открыто первое в Сибири и второе в России (после ростовского) училище для подготовки клириков. Владыка Филофей выписал для него из Киева учителей и 206 книг. В 1727 в Тобольском училище обучалось 57 сибиряков и еще 14 - в подобной школе при Знаменском монастыре . В 1743-48 митрополит Антоний (Нарожницкий ; 1742-48) превратил архиерейское училище в семинарию. В 1791 здесь обучалось 285 человек. Открывались духовные школы при некоторых монастырях. Митрополит Павел (Конюскевич) довел число таких школ в своей епархии до 15.
В Восточной Сибири первая духовная школа открыта в 1725 при Иркутском Вознесенском монастыре . Сначала она готовила для миссионерских и других нужд переводчиков с монгольского и китайского языков, в 1728 свт. Иннокентий (Кульчицкий) расширил ее учебную программу и для подготовки духовенства. В 1735 епископ Иннокентий (Нерунович ; 1732-37) преобразовал эту школу в славяно-русско-латинскую и открыл в Якутске еще одну духовную школу. В 1780 стараниями епископа Михаила (Миткевича; 1771-89) возникла Иркутская семинария. В 1837 в ней обучалось 80 учеников. По данным ведомости 1828, из 412 священников епархии семинарию окончили 104 человек.
В XVIII в. в Сибири происходили процессы сословного замыкания духовенства. Не допускалось вступление в него лиц других сословий и одновременно светскими властями сокращалась его численность, неслужащая часть духовенства перечислялась в податные сословия в ходе так называемых разборов во время ревизий. С 1722 Синод регламентировал количество приходов и необходимого для службы духовенства на приход (в зависимости от его населенности), стремясь к закрытию малонаселенных приходов. В 1762 введены церковные «штаты», строго регламентировавшие количество духовенства при каждой церкви и монахов в монастырях. В связи с острой нехваткой духовенства в 1739 для Иркутской епархии сделано исключение из строгих сословных законов: разрешалось определять к церквам выходцев из податных сословий с освобождением их от податей.
После подавления церковной оппозиции 1760-х гг. Церковь попадает в еще более жесткую зависимость от светских властей, растет бюрократизация церковного управления. Перекраиваются границы приходов, благочиний (церковных округов , десятоначалий), епархий. Впрочем, для этого имелось и объектив. основание: освоение новых территорий и уплотнение населения на старых. В XVIII-XIX вв. православие в Сибири распространялось особенно интенсивно. Наряду с освоением края извне активно шла внутренняя колонизация. Возникали новые приходы и делились старые, но из-за незавершенности колонизационного процесса они были гораздо крупнее обычных для Европейской России.
В Сибири появлялись новые епархии. В 1799 значительно уменьшилась территория Тобольской епархии: из нее выделено несколько благочиний в создаваемые Оренбургско- Уфимскую и Пермско-Екатеринбургскую епархии. В 1834 от Тобольской отделилась Томская епархия, от которой, в свою очередь, в 1861 - Енисейская, а в 1895 - Омская и Семипалатинская. Кроме того, в составе Томской епархии в 1879 открылось Барнаульское викариатство . В 1840 на территориях, с 1733 входивших в состав Иркутской епархии, образована Камчатская и Алеутская епархия, в 1852 ей переданы храмы Якутии. В 1870 образована Алеутская и Аляскинская епархия РПЦ. В Иркутской епархии в 1861 учреждено Селенгинское викариатство, в 1894 преобразованное в Забайкальскую епархию с центром в Чите .
В XIX в. укреплялась церковно-бюрократическая вертикаль власти, ежегодно увеличивалось количество столичных распоряжений, обязательных к исполнению, но далеко не всегда учитывавших местные условия. Так, архиепископ Тобольский и Сибирский Антоний (Знаменский; 1803- 06) получил высочайший указ о строительстве только каменных церквей - не первое распоряжение такого рода. Во многих районах Сибири, где не было камня, но было много леса, сельские общины не могли осилить каменное строительство. Из столицы, однако, поступали приказы немедленно разрушить все недавно возведенные деревянные церкви и наказать клириков, освящавших их. И архиепископ вынужден был подчиняться, жертвуя и церквами, и кадрами при острой нехватке в Сибири того и другого.
Смена на кафедрах архиереев, осуществлявшаяся государем по представлению Синода, подчас менее всего объяснялась интересами епархий, она вызывалась либо усердным исполнением владыками своего долга, либо столичными интригами в церковных и светских кругах. Лишь однажды архиерей посмел активно протестовать против несправедливой отставки. В 1831 иркутский архиерей Иринарх, неожиданно отставленный указом Синода, пытался не подчиниться ему, апеллировав к светским властям; он был взят под арест жандармским подполковником и надолго заточен в монастыре.
Бюрократизация плодила обильную и зачастую недостоверную отчетность; владение канцелярской премудростью стало ценным качеством для чинов консистории и даже архиереев. Умелое составление ведомостей и исповедальных росписей могло скрыть реальные неблагополучия в деятельности пастырей. Но известен и случай, когда престарелый тобольский архиепископ Амвросий (1822-25) настолько ослабил контроль над консистор. клириками, что они 2 года вообще не распечатывали любые, за исключением синодальных, письма, приходившие в консисторию и владыке (их скопилось более 2 тыс.). Иногда из Санкт-Петербурга приезжали с проверками, случались даже сенатские ревизии, во время которых сенаторы вмешивались и в церковные дела, подведомственные архиереям. Такое случилось при деятельном тобольском архиепископе Евгении (1825-31). Владыка бурно протестовал, интересы сенаторов и Синода здесь разошлись, и в результате была назначена экстраординарная проверка работы всего духовенства епархии, но проводить ее приказали самому Евгению. Тот не без пользы предпринял 3 длительные поездки по самым отдаленным местам епархии и особых нарушений не обнаружил.
В противовес синодальной бюрократизации и жесткой зависимости вертикали церковные власти от государства стихийно развивалось (на фоне бурно возрождавшейся с начала XIX в. монастырской традиции) такое важное явление православной духовности, как старчество. Его отличительные черты - возрождение живого интереса к мистическим творениям древних отцов Церкви, крайний аскетизм, нестяжание, обязательный личный труд, простота в быту, общении, внесословность в феодально-сословном обществе, значительная свобода от внешней церковной обрядности в пользу внутренней глубокой веры, «умная молитва» и поиск индивидуальных мистических контактов с Богом. Знаменитые старцы деятельно занимались учительством, проповедью нравственных законов Христа, эта проповедь имела огромное влияние на верующих и подчас на неверующих. Стоя в стороне от синодальной иерархии власти, старцы часто жили при монастырях, основывали пустыни и не становились в оппозицию к Церкви, которая в конце концов признавала их заслуги и даже причисляла к лику святых. Скитское старчество было распространено и на сибирских просторах. До 1820 под Туринском 20 лет существовал скит прп. Зосимы (Захара Васильевича Верховского); этот пустынник послужил одним из прообразов известного во всем мире героя Ф.М. Достоевского старца Зосимы. Во второй четверти XIX в. всенародной славой пользовался томский св. православный старец Федор Кузьмич .
Отдаленность сибирских епархий имела и свои положительные черты: многие крутые повороты столичных взаимоотношений Церкви и государства ощущались здесь слабо. Мистические увлечения Александра I и А.Н. Голицына, обер-прокурора Синода (с 1817 - министр духовных дел и просвещения), выходившие подчас за рамки русского православия, для Сибири не имели особых последствий. А Библейское общество, которым также руководил Голицын, даже помогало деятельности сибирских миссионеров по переводу на языки народов Сибири текстов Священного Писания, молитв, Катехизиса. В Иркутской епархии, где отделение общества появилось в 1819, вскоре дважды издан Катехизис на якутском языке , молитвы и заповеди на чукотском . В 1827 в Санкт-Петербурге вышел Новый Завет на бурятско-монгольском языке, в 1835 опубликована грамматика этого языка, составленная преподавателем Иркутской семинарии А. Бобровниковым. Хорошим переводчиком текстов Писания и богослужебных книг на бурятско-монгольском языке был энергичный иркутский владыка Нил (Исакович ; 1838-56); язык ему преподавал крещеный лама Н. Доржиев. При деятельном участии знаменитого епископа Камчатского и Алеутского свт. его ближайшие помощники перевели на якутский язык все книги Нового Завета (кроме Апокалипсиса), некоторые ветхозаветные книги. Активно занималась переводами библейских текстов Алтайская духовная миссия . Все эти переводы имели (а часть из них и имеют) немалую научную ценность, являясь первыми опытами изучения и фиксации языков народов Сибири. Так, в 1839 высокую оценку в Академии Наук переводам на остяцком языке, сделанным обдорским миссионером Лукой (Вологодским), дал исследователь угро-финских языков профессор Шегрен. Лингвисты советских времен, хотя и не сразу, высоко оценили опыт по созданию алфавитов и грамматик сибирских языков и воспользовались многими достижениями церковных переводчиков XIX в.
Миссионерская деятельность РПЦ в XIX в. постепенно охватила все сибирские этносы. После нескольких малоэффективных опытов в Тобольской епархии начала века Церковь сумела выработать более действенные методы, главным образом благодаря подвижнической работе многих образованных и энергичных миссионеров (кроме названных выше - это св. Герман (Аляскинский) , свт. Иннокентий (Вениаминов), Иакинф и многих других). Новый период миссионерской работы характеризуется прежде всего отказом от силовых приемов обращения в православие, устройством постоянно действующих миссий, созданием «миссионерских приходов». В это время еще большее внимание уделялось устройству миссионерских школ, переводу текстов Священного Писания и Священного Предания, богослужебных книг на языки народов Сибири, составлению грамматик и словарей этих языков, этнографическим исследованиям. Успеху миссионеров способствовало расширение культурных и экономических связей коренных народов с руским населением. Если для начала века церковные историки еще упоминают случаи крайней ненадежности обращения многих аборигенов в новую веру, подчас даже ради скромных подарков (каждый новый христианин получал нательный крест, штаны и рубаху, денег рубля полтора-два), то позднее таких известий становится все меньше. Зато возникают новые школы, издаются книги для новокрещеных, изучается культура коренных этносов Сибири, усиливаются благотворительная деятельность, врачевание (см. Православные миссии в Сибири и миссионерство ). Миссионерская работа тесно связана и с развитием духовного образования в Сибири.
Эпоха великих реформ 1860-х гг. лишь в небольшой мере изменила церковную жизнь в Сибири. Реформой РПЦ занималось в 1862-86 созданное по инициативе министра внутренних дел П.А. Валуева Особое присутствие из высших иерархов РПЦ и чиновников на министерском уровне. В губерниях , включая сибирские, при губернаторах действовали его местные органы. Предполагалось разработать меры по улучшению материального положения духовенства, ослаблению его сословной замкнутости и усилению связи клириков с прихожанами, улучшить духовное образование, увеличить участие духовенства в работе светских сельских школ и т. д. Попытка значительно ослабить принцип обеспечения материальных нужд духовенства государством, усилив долю в этом деле самих граждан, привела ко многим бюрократическим недоразумениям и была неодобрительно встречена и клириками, и прихожанами. В результате, например, в Томской епархии количество причтов, получавших жалованье от казны, выросло с 23 % от их общего числа в 1870-71 до 37 % в 1885-86. Не удалось провести и унификацию платы за исправление клириками треб, здесь на практике все осталось по-старому, эта плата реально зависела от взаимоотношений прихожан и духовенства в каждом приходе.
Более заметны положительные изменения в сфере образования, и в частности связанные с проблемой сословной замкнутости духовенства. В 1863 учащимся духовных семинарий разрешили поступать в университеты, и к 1875 46 % студентов университетов страны составляли бывшие семинаристы. Дети духовенства получили разрешение учиться в гимназиях и военных училищах, а право поступать в семинарии распространилось на всех православных. По указу 1869 в ряды духовенства стали допускаться представители других сословий, и в Сибири появились священники из крестьян, хотя это не превратилось в массовое явление. В том же году дети священно- и церковнослужителей получили право свободного выхода из сословия и выбора рода деятельности. Резко возросло число церковно-приходских школ, сестричеств.
На всей территории 10 сибирских и дальневосточных епархий к концу первого - началу второго десятилетия ХХ в. насчитывалось 3 187 церквей и 2 297 часовен и моленных домов. Усиливалась просветительско-благотворительная роль приходских церквей. При православных храмах и церковных благочиниях существовало к этому времени 1 785 б-к, действовали 2 373 церковно-приходские школы, в которых обучалось около 100 тыс. учеников.
В XX в. РПЦ вступила в состоянии кризиса: в обществе росли атеистические настроения; способность Церкви адекватно реагировать на угрозы времени оказалась сильно ослабленной жесткой зависимостью от непредсказуемой монархической власти; задачи церковной реформы, поставленные 1860-ми гг., не были решены. Революция 1905-1907, провозглашение веротерпимости и легальное возрождение многих конфессий империи, получивших возможность широкой пропаганды, требовали укрепления связей прихожан с клиром, усиления роли прихода и влияния низших клириков в решении насущных проблем Церкви. В РПЦ возникли разные течения - обновленцев, традиционалистов, националистов и т. д. Зазвучали требования созыва Поместного Собора всей Церкви для решения давно назревших проблем, многие считали неотложным восстановление патриаршества как меру ликвидации синодального механизма подчинения светской власти. Царь, соглашаясь с необходимостью созыва представительного собора, всячески затягивал его. Созданное Предсоборное совещание проделало большую работу, но вплоть до Февральской революции она не привела ни к открытию Собора, ни к реформам. И когда зашаталась монархия, синодальная Церковь не смогла оказать ей действенной поддержки.
Все эти обстоятельства сказывались и на ситуации в сибирских епархиях. Стали созываться епархиальные съезды духовенства, где обсуждались столичные новости, высказывались разные мнения о характере необходимых реформ, выдвигались кандидатуры в представительные органы власти. Учреждение епархиальных советов реализовалось не везде. Известный томский протоиерей, историк в 1905 стал видным октябристом, а в 1906 избран епархиальным духовенством членом Государственного совета империи. Хотя многие духовные лица были монархистами, Февральская революция получила признание сибирского духовенства. Создание демократической республики поддержали весной 1917 съезды духовенства сибирских епархий. Тогда же епископом Тобольским и Сибирским был назначен свт. Гермоген (Долганов) , ранее отстраненный Синодом от управления Саратовской и Царицынской епархией за свою борьбу с Григорием Распутиным. Как и в Саратове, он старался в Тобольске примирить гражданские страсти, много проповедовал солдатам и горожанам, оставаясь убежденным монархистом, но признавая новую власть.
Поместный Собор РПЦ, проходивший в Успенском соборе Московского Кремля (15 августа 1917 - 7 августа 1918), восстановил патриаршество и провозгласил ряд важных церковных реформ. Но многие из них оказалось невозможно претворить в жизнь из-за начавшихся суровых гонений новой власти на РПЦ, разрушения храмов и казней духовенства. В Тобольске епископ Гермоген открыто выступил с резким осуждением насилий, организовал крестный ход протеста и вскоре был арестован, а позднее утоплен в реке Оби.
Алакаева А.И. (Салехард)
Хотя первые русские люди появились на территории Обского Севера еще в XI веке, но лишь в XVI в. переселенцы составили существенную часть проживавшего там населения. Московские служилые люди основывали поселения, остроги, городки в Березовском крае, которые играли важную роль как опорные пункты для дальнейшего продвижения на Север. Тогда же они начали и строительство культовых зданий. Первой православной церковью на Обском Севере была Воскресенская церковь, заложенная в Березове в 1593 г. Чуть позже на реке Полуе был заложен острог Обдорск, где тоже построили храм.
Первые православные храмы обслуживали духовные потребности русских переселенцев, поскольку окружающее их население исповедовало свои древние религиозные традиции. Но все же можно считать, что именно с этого времени начинается постепенное знакомство самоедов (ненцев) с христианством. Поначалу очень немногие из них принимали эту непонятную для них религию. Но это не смущало первых православных священников, которые надеялись на увеличение своей паствы за счет крещения «инородцев». Тем более, что согласно указу Бориса Годунова от 1600 года было «велено строить церкви для новокрещеных инородцев» .
В первой половине XVII века случаи крещения местных жителей были единичны, и связаны были обычно с приездом «остяцких князей» в Москву для встречи с царем и подтверждения права на власть над своими соплеменниками.
В 1620 г. в Сибири была учреждена самостоятельная епархия - Тобольская. Первым епархиальным архиереем был архиепископ Киприан. Отправляясь на новое назначение, он получил от патриарха Филарета не только знаки духовного управления - жезл и серебряный крест, но и заповедь «заботиться о чистоте нравов завоевателей и русских пришельцев и обращать к Христу диких идолопоклонников и магометан».
В начальный период христианизации в верховьях Оби, как правило, православные священники появлялись здесь наездами, и крещение инородцев совершалось по их волеизъявлению. На это обращалось внимание и в указе царевны Софьи от 1685 года, наставлявшем: «буде которые иноземцы похотят креститься в православную христианскую веру волею своей и их велеть принимать и крестить, а неволею никаких иноземцев крестить не велеть».
В описании Тобольской губернии указывается, что «в течение всего XVII века были отдельные случаи, когда князья остяцкие, ездившие в Москву, принимали со своими семействами православие и по возвращении строили у себя церкви, но об обращении простого народа не осталось никаких указаний» .
Такая вероисповедная политика правительства в отношении коренного населения Северо-Западной Сибири сохранялась вплоть до конца 90-х годов XVII в., пока на царский престол не взошел Петр I.
В конце XVII века Петр I издает указ, в соответствие с которым крещение аборигенов «дозволялось» исключительно государственной Православной церкви. Миссионерское дело возлагалось на Тобольскую епархию. В 1700 году Петром I был поднят вопрос о назначении на эту кафедру иерарха «не только доброго и благого жития, но и ученого, дабы он, будучи митрополитом в Тобольске, мог, Божиею помощью, исподволь, в Китае и в Сибири, в слепоте идолослужения закоснелых человек приводить в познание истинного Бога» .
Из многих кандидатур был отобран монах Киево-Печерской лавры Филофей Лещинский. В 1702 году он был рукоположен и посвящен в митрополита Сибирского. Дважды ему суждено было занимать эту кафедру: в 1702–1709 гг. и в 1715–1720 гг. Повинуясь императору, митрополит Филофей с особым усердием отдавался миссионерскому делу.
В конце 1706 года появился первый Петровский указ о массовом крещении северообских народов. Указ повелевал Филофею ехать по юртам, жечь языческих идолов, на местах кумирниц строить церкви и часовни, крестить жителей «от мала до велика». Однако заметных успехов этот первый миссионерский опыт не имел. Число новообращенных было незначительным. Более того, ненцы, ханты и манси отказывались принимать новую веру, а кое-где православных миссионеров силой изгоняли.
Распространению идей христианства по Западной Сибири и крещению сибирских инородцев уделял внимание и Сибирский губернатор князь М.П. Гагарин. Он материально и организационно поддерживал миссионерские поездки митрополита. Предоставляя ему необходимое число людей, в том числе и вооруженную охрану.
С помощью властей митрополит Филофей в 1712 году предпринял миссионерское путешествие по рекам, на берегах которых обитали «инородцы». В этот раз в экспедицию вошло «судно гребцов, толмачей, знающих остяцкий язык и наречия, около 10 казаков, для охранения миссии, 2000 рублей, достаточное количество вещей разного рода для подарков новокрещенным, и предварительно разослал предписания местным властям о содействии миссии в достижении святой цели».
В июне судно митрополита вышло из Тобольска вниз по Иртышу и, войдя в Обь, стало останавливаться почти во всех местах, где были остяцкие жилища. Первое что делали миссионеры - истребляли предметы идолослужения. От Тобольска и до Березово, сокрушались идолы, пылали кумирни и истреблялась их утварь. Это делалось во исполнение Государева указа, по которому Филофею предписывалось «ехать во всю землю вогульскую и остяцкую и в Татары, в Тунгусы и в Якуты, и в волостях, где найдете их кумиры и кумирницы и нечестивые »их чистилища«, и то… пожечь, а их, вогуличев и остяков…, Божиею помощью и со своими труды приводить в Христианскую веру, и о том явить им словесно и сей наш указ сказать».
Во все время своего возглавления Тобольской епархии Филофей регулярно совершал миссионерские поездки по территориям, населенными инородцами, пытаясь привлечь их к новой религии - православию. В своих обращениях и проповедях он увещевал слушателей, доказывал силу и могущество христианского Бога, и слабость бога языческого. В одной из хранящихся ныне в архиве записей его проповеди говорилось: «истинный Бог-дух не видим, а Ваш бог не более, как дерево. Истинный Бог, есть Творец всего, а Ваш бог сделан Вашими руками. Истинный Бог промышляет обо всем и благотворителен к имущим его, а Ваш бог только разоряет Вас требованиями себе на жертву, не только нельмы и других рыб, но и лошадей, которые в Вашем месте и при Вашем состоянии дороги» .
Повсеместно на территории племен, крещенных Филофеем, устанавливались церкви, монастыри, церковные школы, поселялись православные священники. Не всегда дело православной проповеди осуществлялось мирным путем. Иногда ненцы выступали в защиту своих богов и нападали на миссионеров.
К 1720 г. значительная часть населения Северо-Западной Сибири была крещена. В благодарственной грамоте митрополиту Филофею Петр I благодарил его за успешное крещение «вогулицкого, остяцкого и кыштымов родов, числом более 40 тысящ и более». С его смертью в 1727 году миссионерская деятельность в Сибири на долгие годы ослабла. Один из крупнейших знатоков истории сибирских духовных миссий Н. Абрамов писал, что «ему не нашлось подражателей среди сибирского духовенства, а равным образом и преемники Петра далеко не с таким вниманием относились к распространению христианства в Сибири» .
Но все же и в последующие десятилетия бывали случаи крещения местного населения. Стремясь увеличить число лиц, принимавших православие, в 1751 году в подтверждение прежних указов было подтверждены экономические привилегии для этой категории. В частности, они освобождались от уплаты ясака на 3 года, и каждому вновь крещеному остяку или остячке бесплатно выдавалось платье и белье из казны.
Продолжалось и строительство церквей. В 1745 году, при митрополите Тобольском и Сибирском Антонии II (Нарожницком), в Обдорске была заложена церковь Петра и Павла, освященная в 1751 году. На причте этой церкви лежала задача обращения в христианство приобдорского населения и «утверждение в вере уже принявших православие». Особой миссионерской должности при церкви предусмотрено не было.
В 1789 году миссионерская деятельность в Обдорском крае была полностью прекращена. По свидетельству автора «Истории Обдорской миссии» иеромонаха Иринарха это случилось «вследствие одного волнения между инородцами восточной части России по случаю разжигания между ними слуха, что их хотят крестить насильно, действия проповедников постановлением Правительствующего сената были остановлены. С 1789 по 1825 гг. никаких мер по поддержанию и развитию миссионерства предпринимаемо не было» .
Новый период в истории христианского миссионерства в Обдорском крае начинается в 20-х годах XIX столетия: в 1822 году был принят «Устав об управлении инородцами», который более не допускал применения насилия при крещении народов Севера; в 1826 году Святейший Синод выпустил указ «Об обращении инородцев в христианство», предполагавший проведение миссионерства на планомерной основе. Оба эти акта реализовывались в Тобольской митрополии усилиями правящего архиерея, приходского духовенства и миссионеров.
В частности, немало сил приложил к исполнению указа Синода назначенный в 1829 году на Тобольскую кафедру архиепископ Евгений (Казанцев). Прежде всего, он предпринял поездку в Обдорск. Здесь его крайне разочаровало состояние миссионерства. Выяснилось, что многие из остяков, хотя ранее и принимали христианство, и называли себя православными, на самом деле «не только не имеют понятия о началах христианской религии, но даже не знают имени Иисуса Христа и пребывают в идолопоклонничестве».
В 1832 году на Тобольскую кафедру был назначен архиепископ Афанасий, который также уделял особое внимание миссионерству на севере своей митрополии. По его распоряжению в Обдорск был направлен ранее прибывший из Калужской губернии иеромонах Макарий (Боголепов).
Миссия Макария продолжалась всего лишь 8 месяцев, с июля 1832 г. по март 1833 года. За это время им было обращено в православие лишь 17 человек. По свидетельству Макария, миссионерская работа в Обдорске была возможна только в период январской ярмарки и сбора ясака, когда съезжались представители различных племен. «После, - писал Макарий, сыскать их весьма неудобно» .
Находясь в Обдорске, Макарий столкнулся с противодействием местного князя, который «никому не подает совета креститься: чрез это немалая трудность предлежит приводить их в христианскую веру». Особые препятствия встретил Макарий и его помощники при попытках обращения в православие ненцев, приезжавших сюда с Ямала и из соседних с ним районов. В своем рапорте Макарий предположил на основе разговоров с ними, что многие, «узнав от некрещенных остяков, что в Обдорске миссия, и по пронесенным между ними слухам, будто быв в Архангельской губернии миссиею тамошние самоеды крещены насильно, полагали, что и в Обдорске их насильно крестить будут, не хотели даже являться в Обдорск для положения ясака». Кроме того, с точки зрения Макария, большой проблемой является и то, что «язык их весьма недостаточен для объяснения истин христианской религии, от чего и крещеные остяки никакого почти понятия не имеют об оной». В силу этих причин, а также по «слабости здоровья» по собственной просьбе, Макарий был уволен с поста миссионера. Вскоре в Тобольск возвратились и его помощники.
На этом недолгая история миссионерства иеромонаха Макария закончилась, а вместе с этим и деятельность самой Миссии. Однако ее юридическое упразднение последовало лишь в 1836 году. Синод в своем постановлении отметил, что в Обдорске, по неимению в виду довольно способов и надежд, до времени не учреждать миссии (не назначать туда специального миссионера), а назначать туда священника, который своей жизнью, своим обращением привлекал бы к себе инородцев и, крестя по крайней мере немногих из них, приготовлял бы почву к будущему просвещению сего племени«.
Уже упомянутый Иринарх главной причиной неудачи миссии Макария счел то обстоятельство, что его действия носили несистематический характер, а используемые при этом методы оказались неподходящими для Севера. Эпизодические встречи с аборигенами не могли оказать на них практически никакого влияния; незнание языка, местных нравов и традиций также отвращало от миссионера местное население. «Миссионеры, - писал Иринарх, - вступая в духовную борьбу с язычеством, должны были вступить в борьбу и с полярной природой. Естественно, что, отправившись благодетельствовать с одним только посохом в руках, миссионеры признали себя бессильными борцами» .
Тем не менее, один из этих «бессильных борцов» Лука Вологодский, выпускник Тобольской духовной семинарии, помощник иеромонаха Макария, следуя постановлению Синода, в течение двух лет успешно трудился на ниве миссионерства. Но в 1839 году, после получения известий о волнении среди «самоедов», архиепископ Афанасий ужесточил правила крещения. Он предписал лицам, желающим быть причисленным к Православной церкви, являться в Тобольск или Березов. Это, безусловно, чрезвычайно осложняло возможность роста числа «новых православных», делало его почти невозможным.
Таким образом, первые два с половиной века истории миссионерской деятельности в Обдорском крае принесли мало утешительного для православия. Немногочисленно было количество крещенных из «инородцев». Православие не утвердилось в местах проживания аборигенов.
С прекращением миссионерской деятельности иеромонаха Макария (Боголепова), начальника Обдорской миссии (1831г.) и окончанием пребывания в Обдорске Луки Вологодского, проповеднические обязанности в Обдорском крае исполняла основанная в 1836 году миссия при Кондинском монастыре. Однако большие расстояния до Обдорска и далее на север, плюс недостаток миссионеров делали ее действия малоэффективными.
В 1847 г. состоялась ревизия министерства Государственных Имуществ в Сибири, в том числе по вопросам вероисповедным. В Синод были представлены результаты ревизии. Они оказались весьма неутешительными. Так выяснилось, что:
o число церквей в Сибири не соответствует территории и количеству жителей;
o духовенство уровнем образования и поступками не соответствует своему сану и назначению;
o между сибирскими «инородцами» широко распространено шаманство.
Синод предписал архиепископу Тобольскому Георгию (Ящуринскому) устранить замечания министра Государственных имуществ о состоянии православных церквей и духовенства, а также насчет «последователей шаманства».
В 1848 году Тобольская духовная консистория на своем заседании разбирала вопрос о создании особой Обдорской миссионерской церкви для распространения и проповедования христианства «самоедам-язычникам». Предполагалось учредить при ней походную церковь для проповеди в местах кочевий ненцев, что позволяло бы «лучше узнать инородцев, войти к ним в доверие». Миссионер был обязан изучать местные языки, домашний общинный быт инородцев, их ремесла, поверья, привычки и необходимые жизненные условия. Примечательно, что миссионерам не рекомендовалось вступать в брак в течение минимум пяти лет, учитывая суровые условия края и постоянные переезды. Чтобы избежать обвинения в мздоимстве священнослужителей, предписывалось требы совершать безвозмездно.
Однако Синод весьма холодно отнесся к предложениям Тобольской митрополии. Он не разрешил учреждать новые миссии, ссылаясь на волнения среди «самоедов», имевших место в 1839 и в 1841 годах, которые, как предполагалось, произошли из-за действия духовенства.
Подготовительным шагом к созданию собственно Обдорской миссии послужило назначение на должность священника Петропавловской церкви Обдорска, молодого, только что окончившего семинарию Петра Попова, которому суждено было сыграть большую роль в истории православия в крае. Огромное преимущество заключалось в том, что, являясь уроженцем Севера, Попов был привычен к местным условиям и знаком с языком коренного населения. Его первым шагом стало учреждение школы при церкви, где обучалось несколько мальчиков-детей коренных жителей.
Вскоре на пост Тобольского губернатора был назначен Г.Н. Гасфорт. Уже в ходе своей первой инспекторской поездки в Обдорск и по прилегающим к нему территориям, он пришел к мнению о необходимости усилить дело «христианского гражданского просвещения». По его мнению, оживление православия, его утверждение среди аборигенов должно было способствовать «уничтожению вредной для развития края обособленности и замкнутости инородцев». Кроме того, участие миссионеров в распространении грамотности среди населения могло оказать, как считал губернатор, - «существенное влияние на успех поднятия их (хантов и ненцев) из этого жалкого положения, в каком, благодаря своей неразвитости, они очутились в столкновении с относительно развитыми русскими колонистами».
Таким образом, светская и церковная власть оказались едиными во мнении об устроении в Приобье специальной Миссии для работы среди ненцев и других коренных народов. Заручившись поддержкой губернатора, Тобольский архиепископ Евлампий (Пятницкий) отправил в Синод предложение об открытии миссии в Обдорске при местной церкви. Соответствующий указ последовал в 1853 году. Согласно указу ставилась задача «обращения в христианскую веру необращенных заобдорских остяков и самоедов, живущих по берегам Ледовитого океана. /Для чего - А.А./ необходимо послать в эти кочевья приспособленных миссионеров, знающих различные между собой идиомы языков остяцкого и самоедского, которые бы жили и перекочевывали с народом и, имея легкие подвижные престолы, совершали бы упрощенные церковные обряды, старались бы вообще инородцам сделаться полезнее» .
Здесь впервые появляется мысль о постройке походных церквей, что при проповеди в среде кочевого и полукочевого населения было единственным выходом.
Во исполнение Синодального указа Тобольская духовная консистория выпустила свой собственный, в котором, прежде всего, обратила внимание на то, что «некрещеные остяки и самоеды есть только в приходе Петропавловской церкви, стоящей вниз по течению Оби, самой последней к Ледовитому морю и живущие здесь некрещеные инородцы постоянного жительства не имеют». Исходя из этого, была учреждена должность миссионера Обдорской церкви, в обязанность которого входили постоянные разъезды по «чумам инородцев» и их обращение к христианской вере. Одновременно и на приходского священника также были возложены отдельные миссионерские обязанности. Таким образом, предполагалось, что священник и миссионер поочередно будут выезжать в миссионерские поездки. И вместе с тем, всегда кто-то будет проживать в Обдорске при церкви, будет совершать необходимые миссионерские действия, особенно в период массового приезда «инородцев» в поселок для сдачи ясака.
Первым в 1855 г. должность Обдорского миссионера занял Дмитрий Попов, уже зарекомендовавший себя вдумчивым пастырем и миссионером. По определению министерства финансов ему полагалось особое жалованье - 200 рублей в год, что равнялось жалованью старшего священника.
Одновременно было отпущено 2300 рублей на постройку походной церкви, которую соорудил местный мастер в том же году. В «Истории Обдорской миссии» она описывается следующим образом: «Церковь эта представляет палатку из ревендута с ревендутной такой же крышей, на железных дугах, удобно расположенных по местам, где предположено совершать в ней богослужение; вся с алтарем длиной 15 аршин, шириной 6 аршин (приблизительно 11 метров на 4.5 метра). В ней иконостас из легких складных брусков, иконы как в нем, так и в алтаре, писанные на полотне, все на подрамниках, вместе с иконостасными брусками, окруженных зеленым цветом; всех икон живописных 14»" .
Из предыдущего опыта общения с инородцами было известно, что на них особое волнующее воздействие оказывают живописные изображения. Поэтому в походной церкви было много икон: «Тайная вечеря», «Спаситель, сидящий на престоле», «Архангелы Михаил и Гавриил», «Четыре Евангелиста», «Святая Троица», «Спаситель и Божья Матерь», «Апостолы Петр и Андрей Первозванный». В распоряжении миссионера было много красочных картинок на Ветхозаветные и Новозаветные темы.
Но довольно быстро выяснилось, что перемещать и возводить на каждой стоянке походную церковь было делом чрезвычайно трудоемким. Пришлось отказаться от идеи перевозки ее с помощью оленей. Отныне походную церковь доставляли на стойбища только в летнее время, водным путем, на лодке.
Для зимних поездок Миссия приобрела в 1857 году 100 оленей, нарты и чум. Численность стада быстро росла, достигнув в 1870 году 466 голов. В последующем олени использовались для получения средств на содержание церковной школы и неимущих учеников.
В 1864 году архиепископу Феогносту поступило предложение из Управления Тобольской губернии о целесообразности учреждения при Обдорской миссии должности особого священника, который должен был постоянно проживать среди самоедов и вести на стойбище миссионерскую работу. В своем ответе в Управление Попов указал, что, поскольку поездки к самоедам «очень затруднительны», то единственная возможность общения возникает лишь при посещении ими Обдорска в зимние месяцы для сдачи ясака. А этого явно недостаточно для успешной христианской проповеди и в силу этого предпочтительнее иметь в стойбище постоянно действующий «миссионерский стан».
В 1865 г. наконец-то последовал указ Синода, предписавший учредить «особую миссию в низовых кочевьях самоедов для водворения христианства и развития в них стремления к образованию и оседлости».
В том же году П. Попов предпринял специальную поездку по районам предполагаемого размещения новой миссии и выбрал два пункта около Хаманельского мыса (Ямал) и на месте впадения рек Пура и Таза в Обскую губу. Здесь же нашлись и несколько домов для поселения миссионера и размещения маленькой церкви. Через два года последовал указ Синода об учреждении при Обдорской миссии двух станов - Обдорского и Тазовского; настоятелем последнего стал иеромонах Иринарх, прибывший из Соловецкого монастыря.
В соответствии с указом Синода, Обдорский стан действовал по левому берегу Обской губы, включая территорию «каменных самоедов», тогда как Тазовский - по правому берегу вплоть до границ Енисейской губернии, на территориях расселения хантов и ненцев.
Таким образом, в результате всех принятых синодальных указов и решений епархиального начальства Миссия была устроена следующим образом: два миссионера должны были находиться в постоянных разъездах, а третий пребывал в Обдорске, где исполнял функции приходского священника и одновременно миссионера для приезжавших туда аборигенов.
В поездках по местам кочевий миссионеры, с одной стороны, обслуживали религиозные потребности уже крещенных самоедов и хантов, а с другой, несли евангельскую весть тем, кто исповедовал языческие верования. Территория, за которую была ответственна Миссия, была столь огромной, что поездки превращались многомесячные трудные путешествия на оленях, лодках вслед за кочующим местным населением. Можно выделить четыре главных направления, по которым совершались миссионерские путешествия: по правую сторону Оби до Гыданского полуострова; на северо-запад до Байдарацкой губы, на север - на полуостров Ямал, и на юг- вверх по течению Оби. Наиболее частыми были поездки по первому из указанных маршрутов, так как это позволяло использовать водный путь. В зимнее время в Обдорск съезжались ханты и ненцы для сбора ясака и на ярмарку. Тогда и миссионерская работа сосредотачивалась в основном здесь.
Обстоятельства сложились так, что прибывший в сентябре 1867 года в Обдорск иеромонах Иринарх в Тазовский стан не попал и в 1869 г. покинул поселок. Одновременно с приездом Иринарха поменялся весь состав Обдорской миссии. Вместо Дм. Попова прибыл А. Тверетин. П. Попова в 1868г. заменил Н. Герасимов - ненец из рода Югон-Пелик, выпускник Тобольской семинарии, куда попал по протекции П. Попова после окончания его школы в Обдорске. В 1870 году А. Тверетина сменил Н. Платонов. В 1869 году настоятелем Обдорской миссия становится игумен Аверкий, бывший в 1850-х годах членом Кондинской миссии он вызвался добровольно стать миссионером Тазовского стана, но в консистории решили по другому - Аверкий был назначен настоятелем, а Герасимов, как выходец из местных жителей, стал миссионером Тазовского стана, где и провел пять лет.
О том, как проходили миссионерские объезды подведомственной территории, мы можем судить на примере летнего маршрута путешествия А. Тверитина, настоятеля Обдорской миссии, выпускника Тобольской духовной семинарии, свершенного им в 1868 году. Оно продолжалось с 11 июня по 17 августа, и пройдено было более полутора тысяч верст. В состав экспедиции входили, кроме самого Тверитина, его помощник - причетник, «вожак» (проводник) и пять рабочих, управлявшихся с большой лодкой и помогавших при установке походной церкви. Тверитин дошел по правому берегу Обской губы до Тазовского стана, останавливаясь, если позволяла погода, в том или ином кочевье до трех суток. Раскладывалась походная церковь, проводились беседы с жителями на предмет их вероисповедания и возможного принятия христианства. В своем отчете Тверитин оставил много колоритных описаний подробностей путешествия. Здесь и «тучи комаров и еще более страшная мошка», и беседы с ненцами и хантами, раскрывающие специфику их понимания христианской религии, и «сильный противный боковой или встречный ветер», из-за которого они иногда по несколько дней не могли сдвинуться с места. В ходе поездки было установлено, что во многих кочевьях никогда не были ни миссионеры, ни «гражданская власть». Как правило, миссионер останавливался в одном и том же родовом стане дважды - когда шел вниз по Оби и на обратном пути по тому же маршруту. В этот раз, дойдя на обратном пути до местечка Хэ, экспедиция переправилась на Ямальский берег, до Хаманельского мыса, и оттуда отправилась обратно в Обдорск, но уже по левому берегу Оби. Этот маршрут впоследствии стал типичным для преемников Тверитина по Миссии.
В 1870-х годах Миссия, по мнению епархиального начальства пришла в совершенно расстроенное состояние. Главным признаком этого были постоянные смены членов миссии - многие задерживались в Обдорске не более чем на полгода. Только Аверкий пробыл на посту настоятеля двенадцать лет, но из-за преклонного возраста совершать миссионерские поездки уже не мог. По его инициативе в 1880 году открыли молитвенный дом в «юртах Шурмикарских». В 1882 году он предлагал учредить миссионерский стан на реке Шуге в «местности Наре», где в зимние месяцы, как он писал, «наблюдается наибольшее скопление инородцев». Но церковные власти в Тобольске положительного решения не приняли.
Миссионеры выражали недовольство небольшим жалованьем, его повышение в 1865 году до 500 рублей они считали явно недостаточным. Крайне затруднительным было и выполнение предписания причту походной церкви, по которому необходимо было проводить в поездках минимум по полгода, что для непривычного к Крайнему Северу человека было часто невозможно. Один из миссионеров, прибывший из Европейской России, и вскоре запросившийся назад, так и писал в своем прошении об отставке: «не зная броду, сунулся в воду».
Первым и последним миссионером Тазовского стана был Николай Герасимов. Он прослужил здесь пять лет, терпя лишения и преодолевая трудности. Как оказалось, подаренная Миссии мещанином Минеевым изба представляла собой «полуземлянку, в высшей степени вредную для здоровья, кроме которой жить негде». К тому же на пути в стан миссионера сопровождали немалые опасности, так как «тысячи верст нет никаких селений. Зимой морозы достигают сорока градусов, что сопровождается ураганным ветром, так что нельзя выйти даже дров порубить». Если прибавить к этому, что Герасимов имел семью, и одно из его путешествий продолжалось с сентября по декабрь, то неудивительно, что, в конце концов, и он подал прошение об увольнении. После него там больше никто не жил, и стан был окончательно заброшен.
С 1882 г. по 1891 г. настоятелем миссии был В. Чижицкий. Членами миссии: Г. Берингов (до 1886 г.) и В. Чегаскин (хант). В 1891 году настоятелем миссии становится С. Милавский, который менее чем через год был уволен за свое скептическое отношение к перспективе «обращения в христианство инородцев».
С начала 1890-х годов и до начала XX-го века в Миссии активно работал И. Егоров, диакон, переводчик и учитель миссионерской школы (хант).
В 1898 году настоятелем Миссии становится иеромонах Иринарх. При нем осуществилась идея открытия миссионерского стана в поселке Хэ, прямо напротив Хаманельского мыса. С этого времени постоянно один из миссионеров находился там, совершая путешествия по берегам Обской губы и на Ямал. По «Справочной книге Тобольской епархии» за 1913 год настоятелем Миссии в это время был игумен Иннокентий, членами - иеромонах Никон и священник А. Крыжановский. Последним известным членом Обдорской миссии был священник о. А. Шихалев, работавший в 1919 году.
Следует отметить, что на рубеже XIX-XX вв. на Обдорский Север устремились многочисленные научные экспедиции. Нередко в их состав включались и представители Миссии, которые получали возможность миссионерского «разведывания» и знакомства с местным населением. Усиление внимания к проповеди на Ямале было связано с тем, что Ямал оставался последним крупным регионом в Тобольской епархии, где «инородцы» составляли подавляющее большинство населения.
В 1908 г. на полуострове Ямал побывала экспедиция Императорского Российского географического общества под руководством Б. Житкова. Одним из членов этой экспедиции стал священник Мартиниан Мартемьянов. Он был прикомандирован к экспедиции для знакомства с жизнью ненцев на местах их летних стоянок. Мартемьянов оказался полезен экспедиции как второй переводчик и помощник во всех работах. После поездки он сообщал, что миссионерской работы непосредственно на Ямале не ведется, и что сам он проповедью там не занимался.
К сожалению, полными и точными сведениями о прекращении деятельности на Обском Севере различных церковных организаций и учреждений мы не располагаем. Например, по Акту с перечнем фондов церквей, хранящемся в окружном архиве (г. Салехард), известно, что на территории автономного округа прекратили свою деятельность:
Хэнский стан - в 1918 г.
Обдорская миссионерская церковь - в 1916 г.
Обдорская церковно-приходская школа - в 1916 г.
Обдорский миссионерский приют - в 1902 г.
Березовская церковно-приходская школа - в 1910 г.
Вместе с тем, по сохранившимся разрозненным архивным документам можно говорить, что еще и в начале 20-х годах миссионерский стан в поселке Хэ действовал и, следовательно, церковная жизнь осуществлялась. Известны предписания Хэнского сельревкома местной церкви с разрешениями на проведение крестного хода, крещений и похорон. Вскоре Хэнский стан, как, видимо, и вся Миссия, вынуждены были прекратить свою работу.
Говоря об итогах деятельности Обдорской духовной миссии, следует признать, что ей не удалось привлечь в православие сколь-либо значительное число представителей коренного населения Крайнего Севера. За 25 лет, с 1872 по 1897 год, были крещены по официальным данным 2734 человека. В среднем в год крестилось от 100 до 200 человек; самым удачным был 1888 год (295 человек), и самым неудачным - 1882 год, когда было крещено всего лишь 16 человек.
И все же христианство оказало влияние на религиозные представления и традиционную обрядность аборигенов. В процессе проникновения православия в течение нескольких столетий в духовную жизнь аборигенов сложился своеобразный религиозный синкретизм, или двоеверие. Это выражение сами миссионеры наиболее часто использовали, когда говорили о состоянии православия в Обдорском крае, считая при этом, что перевес в этой паре не за православием, а за традиционными верованиями. Но отдельные положения, так или иначе связанные с христианством, в местной культурной среде все же закрепились. Во-первых, очевиден тот большой авторитет, который имела в глазах коренного населения края фигура святого Николая Чудотворца. Причин тому можно назвать несколько: здесь и влияние народного русского православия, чтившего этого святого; и действия самой Церкви, которая во множестве строила на Севере Никольские храмы; и своеобразная «приземленность» этого святого. Элементы христианства закрепились и во внешней культовой атрибутике, во внутреннем, духовном мире коренного населения Ямала. У многих групп аборигенов появились обряды крещения, венчания и отпевания. Хотя в целом семейная обрядность аборигенов все же сохранила свои традиционные черты.
При рассмотрении вопросов миссионерской деятельности дореволюционного российского православия, следует обратить особое внимание на правовую базу вероисповедной политики государства. Прежде всего отметим, что в законодательстве утверждался принцип веротерпимости при твердом господстве православного исповедания. В Основных законах Российской империи провозглашалось: «Первенствующая и господствующая в Империи вера есть Христианская Православная Кафолического Восточного исповедания. Но и все не принадлежащие к Господствующей Церкви подданные, также иностранцы, состоящие в Российской службе или временно в России пребывающие, пользуются повсеместно свободным отправлением их веры и богослужения по обрядам оной; сия свобода веры присвояется не только Христианам иностранных исповеданий, но и Евреям, Магометанам и язычникам».
Но только православная церковь имела право в пределах государства убеждать не исповедующих православие к принятию этой веры. О православной вере в законе говорилось: «Сия вера поддерживается благодатию Господнею, поучением, кротостию и более всего добрыми примерами». Исходя из этого господствующая церковь не могла позволить себе «ни понудительных средств» при обращении в православие, ни преследования тех, кто не захочет стать ее членом, «поступая по образу проповеди Апостольской». Но переход из одного нехристианского вероисповедания в другое законодательно был запрещен. Согласно принятому в 1822 г. «Уставу об управлении инородцами» кочующие иноверцы пользовались свободой в вероисповедании и богослужении, а православное духовенство, обращая аборигенов в православие, должно было действовать кротко, без принуждения, одними убеждениями.
Конечно, практика миссионерской деятельности и обращения «инородцев» в христианство подчас разительно отличалась от того, что предписывали законы. Подчас епархиальные органы стремились привлечь к своей миссионерской работе государственные органы, опереться на силу принуждения. Так, Тобольский архиепископ Георгий в 1849 г. требовал от генерал-губернатора Западной Сибири П.Д. Горчакова пресечь в некоторых местах Березовского округа деятельность шаманов. Любопытно, что губернатор отверг претензии церковного руководства, указав, что «согласно ст. 98 Устава о предупреждении и пресечении преступлений, сибирские инородцы, не исповедывающие Христианской веры, имеют свободу отправлять богослужение по их обрядам и обычаям и им дозволяется, в отдалении от церквей, иметь приличные места для моления». Генерал губернатор считал также, что гражданское начальство «не вправе принимать меры к воспрещению им следовать вере предков, тем более что склонение их к принятию христианской веры мерами кротости, без малейшего принуждения, относится … до власти Духовной» .
В конце XIX в. правила обращения из язычества в православие изменилось в сторону более строгого соблюдения добровольного принятия православия. При крещении совершеннолетних аборигенов с них в присутствии двух грамотных свидетелей необходимо было брать подписку об искреннем их желании принять христианскую веру. Установлен был и образец такой подписки:
«Я, нижеподписавший тамгу остяк Обдорской волости Панакоче роду Солинтер, старшины Сямми, дал сию подписку в том, что искренне желаю присоединиться к Греко-Российской Православно-Восточной церкви и обещаю всегда пребывать в верности ей неизменно.
Остяк Панакче Солинтер (здесь прилагается тамга)
При сем присутствовали:
Самоедин Обдорской волости старшина Вэнда
Григорий Мартемианов
остяк Василий Ядон
В крещении Панакче назван Симеоном (15 лет)
Крещение совершали:
Иеромонах Василий
псаломщик Мартемиан Мартемьянов.
1901 года, января 24 дня« .
Брачное право новокрещенных тоже было регламентировано. В 1834 г. был принят закон, по которому супруг, принявший православие, при желании мог расторгнуть брак, если другой супруг остался в иноверии. В случае, если супруги желают продолжить брак, он будет считаться законным, но родившиеся у них дети должны быть крещены и воспитываться в духе православия.
В процессе христианизации правительство для новокрещенных создавало ряд льгот и наград. По закону 1826 г. аборигены, принимающие крещение, освобождались от уплаты ясака на три года. Что касается наград, правила, разработанные для причта походной Обдорской церкви св. Апостолов Андрея Первозванного и Петра Петроверховного и утвержденные Синодом 14 июля 1856г., предусматривали выдачу для каждого крестившегося «инородца» креста и рубашки. Выдача первоначально производилась за счет Обдорской церкви. Впоследствии истраченная сумма возмещалась за счет епархиальной казны.
В уголовном законодательстве Российской империи также была введена льгота для лиц, принимающих христианскую веру. По закону, при совершении некоторых проступков: «малое воровство, ссоры, драки и тому подобное», при принятии христианской веры «иноверцы» освобождались от наказания. Но если обвиняемые совершали более тяжкие преступления, то принимаемые решения о их наказаниях предоставлялись в Сенат. В 1862 г. уголовным законодательством было предусмотрено смягчение наказания за какое либо преступление или проступок, если «иноверец нехристианского вероисповедания во время следствия или суда примет православие или другую терпимую и признаваемую законною в Империи христианскую веру».
Для «инородческого» населения Сибири российское законодательство делало ряд исключений и предписывало соблюдать «некоторые особые правила». Духовенству запрещалось подвергать аборигенов каким-либо наказаниям, если они «по невежеству будут опускать церковные службы и обряды или по местным причинам не будут соблюдать некоторых церковных установлений, как, например, по недостатку постной пищи или по неразумению не будут соблюдать постов и т. п.».
По ходатайству Тобольского епископа Авраамия Синод в 1889г. издал указ о разрешении миссионерам венчать браки аборигенов в Петровский пост. В это время миссионеры разъезжали по кочевьям аборигенов с походной церковью. В 1900г. вышел указ Синода за № 2636, который разрешал членам Обдорской миссии венчать браки новообращенных аборигенов, приезжающих в с. Обдорское в период Рождественского поста.
Таким образом, Русская православная церковь, продолжая политику христианизации Северо-Западной Сибири и в том числе аборигенов полуострова Ямал, все более отчетливо придавала ей государственный характер. Основными правовыми формами, с одной стороны, становились принципы веротерпимости, с другой - усиление административных и религиозных мер к вовлечению «инородцев» в православную веру.
Список литературы
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.rusoir.ru/
Еще из раздела Религия и мифология:
- Доклад: Церковь св. Полиевкта в Константинополе и ее декоративная программа
Глава десятая
ПРАВОСЛАВИЕ В СИБИРИ В XVII в.
§ 1. Основание Сибирской епархии
Российские переселенцы, будучи в большинстве своем православного вероисповедания, как только обосновывались новом месте, то старались выстроить в своем селении церковь или часовню и пригласить для ведения в них служб священнослужителей.
Первоначально храмы строились преимущественно лишь в крупных административных центрах: в Тюмени - Спасский, Богородице-Рождественский, Никольский; в Тобольске - Троицкий, Вознесенский, Спасский и др. Иконы, священные книги и все необходимое для службы отправлялось в Сибирь царствующими домами. Однако большинство сельских жителей не могли выстроить у себя храм, и вынуждено было на престольные праздники, для крещения, венчания, отпевания и т. п. ехать в город, преодолевая при этом довольно значительные расстояния. К тому же в Сибири не хватало священнослужителей, и многие храмы стояли "без пения" , как сообщалось в грамотах того времени. Возможно, этим объяснялось, что в начале XVII столетия сибиряки "отходят от православной веры" . От духовенства в Москву идут жалобы, что сибиряки не крестят новорожденных, женятся на "инородках" : остячках, татарках, бурятках и прочих.
Поэтому для лучшего управления Сибирью в 1620 г. решением центральных властей основывается Сибирская епархия во главе с архиепископом и с постоянным местонахождением архиерейской кафедры в Тобольске. Во вновь образованную епархию вошли все вновь открытые земли от Урала и дальше на восток. Причем территория епархии возрастала по мере открытия русскими землепроходцами новых земель и присоединения их к российской короне. К концу XVII века она становится одной из самых протяженных и в тоже время малозаселенных в государстве.
Первый архиепископ
Первым архиепископом, назначенным управлять Сибирской епархией, был Киприан Старорусенин . До этого он являлся архимандритом Новгородского Спасо-Хутынского монастыря, где показал себя весьма способным человеком, отличался твердостью характера и благочестием. Надо полагать, что благодаря этим способностям на нем и был остановлен выбран при избрании первого сибирского архиепископа.
10 января 1621 г. преосвященный Киприан выехал из Москвы в Сибирь, куда прибыл лишь в конце мая того же года. Свою резиденцию в Тобольске он основал на "старом городище" , где уже велось строительство деревянного Софийского собора. В первое же лето владыка начал строительство домов для жилья и хозяйственных нужд.
В своих посланиях к патриарху он сообщает, что "… во всех городах и острогах, мимо которых ехал, дворишки ставлены худые и тесные, хоромишки все крыты соломою… люди живут самовольно, у приказных людей в непослушании… а в Сибири попы - воры и бражники, да и быть им нельзя, только быть им по великой нужде, потому что переменить некем" . Пишет он и о том, что многие русские люди ходят без крестов, едят "всякую скверну" вместе с инородцами, живут "не по закону" с калмыцкими татарскими и вогульскими женами, кровосмесничают, на дочерей своих "блудом посягают" и "блуд творят беззазорно" . Отдаленность центральной власти и долговременное отсутствие власти церковной поставило некогда православных переселенцев на грань язычества, безбожия и практически беззакония. Архиепископ Киприан пишет и об этом: "правым обычаем ничего не делается" ; беззаконие творят и сибирские воеводы, которые во всем противодействуют владыке, отказываются выполнять его просьбы.
Противодействие со стороны духовенства
Не нашел владыка взаимопонимания и со стороны служителей, прибывших с ним из Москвы. Всего в его штате числилось 59 человек. Однако, многие из них не захотели служить на новом месте и под любым предлогом пытались вернуться обратно в родные места, а на отказ владыки отвечали непослушанием: "… выставляют на него ропот великий и государева хлебного жалованья не взяли и живут самовольством ", - сообщает он в одном из своих посланий к патриарху. Заменить же недовольных служителей было попросту некем.
Все это вынудило патриарха Филарета обратиться с "учительским посланием" к сибирской пастве, которое он направил в Тобольск 11 февраля 1622 г. с повелением читать его по всем сибирским городам в церквях и на площадях. В своем послании он указывает на факты беззакония и отступления от нравственных норм поведения в Сибири и призывает всех верующих вести "жизнь праведную" . В 1623 г. смещают тобольского воеводу М. М. Годунова, который не оказывал поддержки архиепископу Киприану, а во многом и противостоял ему и заменяют боярином князем Ю. Я. Сулешевым.
Хозяйственная деятельность
При первом сибирском архиепископе в Сибири начинается активное строительство храмов, открываются новые монастыри и кроме того к Софийскому дому приписывается ряд крестьянских подворий с пашнями и покосами. Так по его личной инициативе близи Тобольска основана следующая деревня: Комарица, Матвеевская, Безсоновская, Киселевская, а так же Тавдинская слобода.
В течение всего XVII века в Сибирской епархии решались хозяйственные нужды по устройству монастырей, обеспечению священнослужителей всем необходимым, расширению земельных угодий и водоемов для отлова рыбы. При том из Москвы ежегодно направлялось на нужды Софийского дома денежное и хлебное жалование, что продолжалось до 1642 г., после чего было приказано "строить собственную пашню" . На тот период в подчинении Сибирской епархии находилось более 500 монастырских крестьян и с одной только Ницинской слободы привозилось в год 4535 пудов хлеба. В епархиальных житницах всегда находился значительный запас хлеба, что позволило во время неурожая 1639 г. направить церковный хлеб на помощь голодающим. Многие крестьянские семьи охотно переходили на церковные земли, где с них брались меньшие подати, что вызывало жалобы и недовольство светских властей. К концу XVII в. Сибирская епархия владела довольно крупными земельными наделами, покосами, пастбищами для выпаса скота, лесными, озерными и речными угодьями, имела собственные мельницы, чем обеспечила себе материальную независимость от государства. К середине XVII в. число церквей в епархии доходит до ста.
Нехватка священников
Вместе с тем не только в отдаленных приходах, но и во многих городах, острогах не хватало священников. Сибирские архиепископы неоднократно направляют патриарху свои просьбы о присылке из России священнослужителей, но число присылаемых крайне мало и хватает лишь службы в городских храмах. Так в 1634 г. архиепископ Макарий просит патриарха прислать священиков в Тюмень, Верхотурье, Енисейск, Березов, Сургут, Туруханский острог и другие города. Желающим было обещано: "кто в Сибирь выбраны будут, тем будет на подъем жалование из нашей казны, подможных денег на платье и на харчи архимандриту 40 рублей, протопопу 35 руб., и черным и белым попам по 30 руб. человеку, да кроме того казенный корм в дороге и казенныя подводы им их жен, детей и работников…" . Всего было направленно 60 священно служителей, но и они не могли обеспечить службу во всех Сибирских приходах. Нехватка духовенства вынуждала оставлять на службе даже тех, кто был уличен в воровстве или иных проступках, а иногда принимались даже из числа ссыльных, если они знали грамоту.
Случалось, что в Сибирских городах и острогах объявлялись священники-самозванцы, которые приезжали в Сибирь ради получения приношений и "десятины" с торговли.
Летописание и иконописание
По инициативе архиепископа Киприана было начато сибирское летописание . На основе показаний участников похода Ермака, которые в то время еще жили в Тобольске, составили так называемый "Синодник" , в котором были указаны имена всех погибших при покорении Сибири казаков. С этого же времени всех убитых русских воинов стали поминать в храмах во время службы. При Софийском доме было положено начало сибирскому иконописанию . Если первоначально иконописцы приглашались из Центральной России, то со временем появились и местные мастера, которые наряду с иконами расписывали и храмы.
В1636 г. при архиепископе Нектарии
под Тобольском в селении Абалак было явление образа Божий Матери
. На основе этого протодьякон Матвей написал икону Знамения, которая стала называться Абалакской. чудотворной иконой
и прославилась среди верующих многочисленными чудесами исцеления. Впоследствии в Абалаке был открыт мужской Знаменский монастырь
, где помещалась икона, благодаря чему его посещало большое количество паломников, как со всей Сибири так и из России. С 1665 года с чудотворной иконой начали совершатся крестные ходы, что также привлекало большое число верующих. православия важно еще и потому, что верующие люди. Происходило прославление
и некоторых других икон.
В1649 г. возле Мангазейского острога на реке Таз было явление мощей мученика Василия Мангазейского , который стал первым сибирским святым.
Миссионерская деятельность
При архиепископе Киприане началась миссионерская деятельность в Сибири. Еще до учреждения Сибирской епархии принимают крещение некоторые семьи из числа северных князей. Одной из задач сибирского духовенства было распространение христианства в крае. При этом владыка для инородцев должен был стать "их печальником и защитником"
, принимать под свое покровительство виновных даже в делах "кровавых и убийственных"
не выдавать боярину и воеводам. Несмотря на то, что в указе царя и патриарха о принятии в христианскую веру инородцев предписывалось крестить всех желающих, включая и совершивших то или иное преступление, кроме измены, но сибирские священнослужители старались объяснять местному населению символы веры, обучали их молитвам.
И тем ни менее известны многочисленные случаи, когда новокрещенные, получив царское жалование и подарки, более на службе в церкви не показывались, а продолжали поклоняться своим языческим идолам. Но довольно большое количество бывших язычников после принятия православия не только утверждалось в новой вере, но и переходило на государственную службу, обучившись русскому языку и при переписи населения показывали себя "русскими" или "бывшими инородцами". Все это позволяет сказать, что деятельность православной церкви была направлена на приобщение местного населения к более развитой культуре русского народа.
25 мая 1668 г. при управлении преосвященного Корнилия Сибирская епархия получила статус митрополии , а сам владыка стал митрополитом . Митрополией Сибирская епархия была на протяжении ста лет, что так же говорит о ее высокой роли и значении среди остальных российских епархий.
Строительство
Каменные строения в Сибири появляются значительно позже, чем в европейской России. Лишь в конце XVII столетия делаются первые попытки по возведению каменных строений.
В 1674 г. возводится первое каменное здание в Сибири - жилые палаты митрополита Корнилия , 29 мая 1677 г. оно гибнет в пожаре.
Активное каменное строительство ведет митрополит Сибирский и Тобольский Павел (1678-1691 гг.). Он начал поиск строительных материалов и обратился с письмом к царю Федору Алексеевичу о продолжении каменного строительства в Сибири. Он просил направить в Тобольск 5 каменщиков и 20 кирпичников, а так же использовать государственных крестьян для подвоза строительного камня и извести.
28 апреля 1680 г. царь направляет ответную грамоту тобольским воеводам А. С. Шеину и М. В. Приклонскому, в которой дает согласие на строительство каменного собора во имя Премудрости Святой Софии. За образец рекомендует взять Вознесенскую церковь в московском кремле: "Против образца, какова на Москве в Кремле, девичьем монастыре... А какова Вознесенская церковь мерою кругом и в вышину и тому посланы... вам образцы и сметные росписи и чертежи" .
Если деньги в сумме 700 рублей разрешено было взять из местной казны, а железо для строительства обещали прислать из Москвы, то строителей советовала "приискать" в самом Тобольске. Крестьян же разрешалось использовать лишь "не в пашенное время, чтоб крестьянам в том больших убытков и тягости, и разорения, и в нашей Великого Государя десятинной пашни недопашков не было" .
3 июля 1681 г. после торжественного молебна приступили к рытью котлована под фундаменты будущего собора. К осени котлован был уже готов и доставлен материал для свай, бутовый камень, кирпич, известь. К строительству приступили лишь через два года, 22 апреля 1683 г.
После прибытия мастеров из Москвы началось основное строительство Софийско-Успенского собора. Работы шли довольно быстро, но при завершении главного купола 27 июня 1684 г. неожиданно рухнули своды храма, из-за чего строительство затянулось. 27 октября 1686 г. собор был освящен "в память Успения Божией Матери"
.
Высота собора 47 м. Он одноэтажный, с двумя ярусами окон и пятью главами. С востока он имеет три алтарных апсиды, с юга - двухэтажную ризницу (хранилище церковной утвари), с севера - придел во имя Иоанна Златоуста, где находилась соборная митрополичья и архиерейская усыпальница, с западной стороны собора находится главный вход с папертью, которую разобрали уже в наше время.
В 1681-1690 гг. строится двухэтажный дом митрополита.
В 1683-1685 гг. - одноярусная массивная колокольня.
В 1685-1688 гг. - Святые ворота с надвратной церковью во имя Сергия Радонежского.
При митрополите Павле вокруг Софийского двора возводится ограда с зубцами поверху и башнями (протяженностью в 620 м и высотой - 4,3 м).
Таким образом, Софийское подворье как архитектурный комплекс сложилось в промежутке между 1681-1699 гг.
В период с 1683 по 1691 гг. в Тобольске возводятся другие каменные церкви:
1. Преображенская - в Знаменском монастыре;
2. Богоявленская - на нижнем посаде возле Прямского ввоза;
3. Троицкая - заложена "подле городовой стены".
4. Знаменская - в селе Абалакском;
Богоявленская церковь
На нижнем посаде возле спуска еще в начале XVII в. была построена деревянная Богоявленская церковь. Особенностью ее являлась довольно обширная трапезная, что объяснялось местонахождением церкви. Она располагалась рядом с базарной площадью, и в нее довольно часто заходили горожане, посещающие рынок. Церковная трапезная использовалась жителями города как место отдыха, там заключались торговые сделки и т. п. Поэтому трапезная была "обширнее самого храма".
От остальных церковных помещений трапезная отделялась массивной дверью, которая закрывалась по окончании службы, зато "наружные двери открывались, чтоб люди торговые могли свободно приходить и греться и, по всей вероятности, здесь же устраивались и заканчивались торговые сделки"
. Следует отметить, что подобные строения были в Новгороде, Устюге, Холмогорах, когда к храму пристраивали трапезную, служившую местом сбора горожан.
Монастыри в Сибири
Важным фактором для Сибири было и открытие здесь монастырей. Монастыри в Сибири стали появляться с прихода сюда первых русских переселенцев. По преданию, еще в дружине Ермака были монашествующие иноки. К тому же легкость получения в Сибири земли под монастырское строение, помощь воевод, добровольные пожертвования жителей на украшение церквей - все это способствовало быстрому становлению монастырей в Сибири. В них находили приют и пропитание одинокие старцы, ветераны многих военных кампаний, "которые увечные и старые и государевой службы служить не могут" , или такие как восемь старцев-колодников, присланных в Тобольск в 1627 г. для определения их в мужской монастырь. По словам П. А. Словцова: "Куда поселялся инок с крестом, там водворялся и крестьянин с плугом. Около монашеской кельи, под сенью святого креста, запахивалась полоса земли, которая делалась первым ядром монашеского хозяйства, а крестьянин-бобыль, или бездомный пришелец - первым работником, кормильцем себя и благочестивого старца, который сам служил примером трудолюбия. Здесь он поучался словом и примером христианскому благочестию, нередко обучал себя и детей грамоте у какого-нибудь инока" .
На момент приезда архиепископа Киприана среди действующих значились следующие монастыри: в Тобольске - Успенский (преобразован затем в Знаменский); в Тюмени - Преображенский; в Березове - Воскресенский; в Туринске - Покровский; на реке Нейве - Введенский; на реке Тагил - Рождественский.
Наибольшее число монастырей открывается при архиепископе Герасиме. Так в период его управления Сибирской епархией (1640-1650гг.) были открыты следующие монастыри: в Томске - Успенский (преобразован во имя Казанской Божией Матери); в Енисейске - Спасский; в Шадринском уезде - Долматовский; в Ялуторовском округе на р. Исети - Рафаиловский; под Красноярском - Введенский; в Кузнецке - Христорождественский. Всего на тот период в епархии существовало 18 мужских и женских монастырей.
Центральное правительство долгое время практиковало ссылать в сибирские монастыри "на послушание" изменников, сторонников оппозиции, вероотступников или совершивших иные преступления. В связи с этим в некоторых монастырях содержание послушников было весьма строгим, и к особо провинившимся применялись физические наказания. Но большинство монастырей зачастую насчитывало незначительное число иноков не превышающее десяти человек. К тому же скудные подаяния сибирской паствы и суровые климатические условия делали пребывания в монастыре весьма проблематичным. По этим причинам многие монастыри, просуществовав несколько лет, закрывались, долгое время стояли без монашествующих. Но в целом монастыри сыграли свою роль в сибирской культуре, став центрами просветительства и духовной культуры.
§ 2. Ислам в Сибири
Начало появления мусульманских проповедников на берегах Иртыша и Тобола относят к 1394-1395 гг. Именно на эти годы указывают дошедшие до нас документы, когда в 797 г. (по мусульманскому календарю) из Средней Азии пришли вооруженные шейхи-проповедники ("шейх", с арабского буквально - старик, титул правителей княжеств, главы мусульманских сект, дервишских орденов) и учинили "великое сражение за ислам с язычниками и татарами"
. Многие из них погибли и навсегда остались в Сибири. Позднее, когда ислам был повсеместно принят сибирскими татарами, самих шейхов стали почитать как святых, а их могилы называть "астана"
(в переводе с арабского "астанэ"
означает порог двери, вход во дворец).
Но ряд исследователей считают названную выше дату ошибочной и относят время становления ислама в Сибири ко второй половине XVI в., когда власть в Искере (Кашлыке) захватил хан Кучум (1563 г.) По его приглашению из Бухары и Ургенча для миссионерской деятельности среди местного населения прибыли Ярым Сеид и его младший брат Дин-Али-Ходжа, а также Шерпети-Шейх. Кучум пожелал породниться с Дин-Али-Ходжой и отдал за него свою дочь Лейле-Каныш. Вероятно на это время приходится строительство столице Сибирского ханства мечети, которая существовала еще какое-то время и после прихода русских в Сибирь.
Но ислам проникал в Сибирь не только из Средней Азии. Задолго до появления Кучума прежние правители поддерживали тесные отношения с Казанским ханством, откуда в Сибирь могли проникнуть идеи ислама. Представители мусульманского духовенства ("абызы" ) направлялись в отдаленные улусы и селения для проповеди ислама. Идеи ислама сыграли важную роль в образовании и укреплении Сибирского ханства, а также отказа местного населения от прежних языческих верований.
Сибирские татары, принявшие ислам, одновременно с этим приняли и основы мусульманского правоведения - Фикха - свода феодально-мусульманского права.
Огромное значение имел тот факт, что при мечетях открывались начальные школы (мэктэп), а затем и средние мусульманские школы (медресе). В них, наряду с предметами религиозного толка, изучали и общеобразовательные дисциплины: математику, физику, химию, геометрию, географию. В дореволюционное время грамотность среди сибирских татар была значительно выше, чем у других коренных сибирских народов.
Учащиеся медресе хорошо владели арабским языком, знали иранские языки. Грамотный человек мог читать произведения таких замечательных ученых и поэтов как Абулькасима Фирдоуси (940 - ок. 1020), Абурейхана Бируни (973 - ок. 1050), Алишера Навои (1441-1501). Начиная с XVIII в., с появлением в Сибири таких значительных православных проповедников как Филофей Лещинский, возникает противодействие распространению ислама. Несомненно, что христианство, как официальная религия Российского государства, имело поддержку со стороны местных властей и всячески препятствовало влиянию мусульманства на другие народы. Известно, что в 1718-1720 гг. было проведено крещение туринских татар, а затем обских и чулымских. Но при Екатерине II издается указ, признающий мусульманство как равноправную религию для тех народов, которые исповедуют ее.
Официальной религией сибирских татар стал ислам суннитского толка. Суннизм и шиизм (соответственно суннисты и шиисты) являются основными направлениями исламского вероучения. В странах распространения ислама приверженцы суннизма составляют большинство. Они наряду с Кораном признают и Сунну - священное жизнеописание Мухаммеда и его изречения.
Ислам, как и любая другая религия, распространился в Сибири не сразу и даже не за один год, а, возможно, за многие десятилетия. Первоначально из политических соображений его приняла местная правящая верхушка из ханского окружения, а лишь потом он распространился и на остальное население, стал частью общенациональной культуры. В то же время сибирские татары долгое время придерживались и языческих обрядов, считая себя при том мусульманами.
Ислам, как одна из мировых религий, с его идеей веры в единого Бога - Аллаха, стал мощным идеологическим оружием для искоренения пережитков родоплеменных отношений, становления централизованной государственности, подчинения сибирских татар власти хана.
Наш край богат многочисленными культурными памятниками, связанными с исламом. Это и старинные мечети, мавзолеи на месте погребения "святых", - "астана" или в некоторых районах "якшилар", что в переводе значит "хорошие люди".
Вопрос о распространении ислама в Сибири изучен еще недостаточно, и, возможно, со временем мы узнаем новые интересные факты, выявленные учеными. Но нет сомнения, что данное вероучение играло и продолжает играть огромную роль в культуре нашего края наряду с другими религиями.
Для домашнего чтения
Истории Тобольского Знаменского монастыря
Основание Знаменского монастыря относят к 1596 г., когда тобольский атаман Третьяк Юрлов сын Максимка, по приказу отца сделал вклад в Знаменский монастырь в виде своей деревни Юрловской, что находилась от города вверх по Иртышу в устье речки Шилеи. Земля та, в свою очередь, досталась их семье от татарина Усмаметко Усенкова, заложившего ее в качестве уплаты за долги. Первоначально монастырь располагался за рекой при устье Тобола, где после него долгое время оставалась деревянная часовня. Первая построенная монастырская церковь была названа во имя преподобных Зосимы и Савватия
. (По названию церкви можно сделать вывод, что основателями его были выходцы из Соловецкого монастыря, возможно поморы
). Первыми настоятелями монастыря считают строителя Логгина
и игумена Дионисия
.
Но из-за частых весенних половодий в 1610г. монастырь перенесли из-за Иртыша в верхнюю часть города и поставили за городскими Воскресенскими воротами, где он получил название Успенского . Вскоре в нем строится церковь во имя Святителя и Чудотворца Николая. (По преданию она была построена за один день всеми жителями Тобольска, чтобы прекратить конский падеж, свирепствовавший в городе).
На в нагорной части он просуществовал около 13 лет и в 1623 г. по распоряжению архиепископа Киприана он переносится в подгорную часть города.
Здесь его строительство ведет архимандрит Тарасий, назначенный настоятелем монастыря патриархом Филаретом. Но вместо Успенской церкви была построена другая - в честь Знамения Пресвятыя Богородицы, отчего монастырь стал называться Знаменским .
Если в 1625 г. архиепископ Макарий жалуется царю Михаилу Федоровичу, что в Знаменском монастыре, кроме архимандрита Тарасия, имеется всего два черных попа без дьякона и причетников. В 1659 г. в нем числится 60 человек.
Позднее в монастыре строится еще две церкви: одна - во имя трех святителей Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста, а другая - во имя преподобных Соловецких чудотворцев Зосимы и Савватия. Кроме этого, строится колокольня, больница, трапезная с келарнею, хлебнею и поварнею, братские келии, житницы и погреба, а также ограда вокруг монастыря со святыми воротами. Все эти строения были деревянные и во время пожара 23 мая 1659 г. при архимандрите Иосифе монастырские строения сгорели, просуществовав 36 лет.
Известив об этом несчастье царя Алексея Михайловича, архимандрит Иосиф начинает новое строительство на том же месте. Все тобольские жители приняли участие в восстановлении сгоревшей святыни, и вскоре встал монастырь в обновленном виде и, как писали очевидцы, "краше прежнего". К 1661 г. строительство закончили. Но теперь вместо Знаменской церкви построили церковь Казанскую с пределами Соловецких чудотворцев. (В Черепановской летописи сказано, что строительство той церкви сопровождалось явлением в монастыре иконы чудотворной Казанской). Простояв 16 лет монастырь и 20 мая 1677 г. сгорел от удара молнии. Спасти удалось лишь икону Казанской Божией Матери.
Настоятель архимандрит Герасим с братией приступает к очередному строительству. Одновременно ведется строительство каменной церкви во имя Преображения Господня, которая будет освещена в 1691 г. Остальные храмы остаются деревянными. Лишь во второй половине XVIII века было продолжено каменное строительство в Тобольском Знаменском монастыре.
ХАДИСЫ
Исламская традиция опирается на Коран и Сунну. Сунна Пророка представляет собой как для суннитов, так и для шиитов основу законодательной власти, определяющую государственную, социальную и личную жизнь мусульман. В отличие от Корана - Предвечного Слова - Сунна запечатлела предания о словах и делах Пророка в так называемых хадисах ("хадис" по-арабски означает "подлинно происшедшее, имевшее быть").
Предлагаем вашему вниманию некоторые из них.
Тот из вас не уверовал (истинно), кто не желает для брата своего того же, что и для себя.
Один человек сказал Пророку (да благословит его Аллах и да ниспошлет ему мир): "Посоветуй мне!" Тот сказал: "Не сердись!" Человек повторил (свою просьбу) несколько раз, но тот говорил: "Не сердись!"
Бойся Аллаха, где бы ты ни был, и пусть за каждым твоим плохим поступком следует хороший, который загладит предыдущий, и относись хорошо к людям!
Я сказал: "О посланник Аллаха! Расскажи мне такое об Исламе, о чем я могу спросить только тебя!" Он сказал: "Скажи: я верую в Аллаха - и потом будь честен!"
Один человек спросил Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и да ниспошлет ему мир): "Как ты думаешь, если я буду произносить обязательные молитвы, поститься в Рамадан, считать дозволенным то, что дозволено, и считать запретным то, что запретно, и больше ничего, - попаду ли я в Рай?" Он сказал: "Да".
Аллах Всемогущий установил религиозные обязательства, поэтому не пренебрегай ими; Он установил границы, поэтому не пренебрегай их; Он наложил запреты на некоторые вещи, поэтому не пренебрегай их; о некоторых вещах Он умолчал - из сострадания к тебе, а не от забывчивости - поэтому не пытайся узнать их.
Один человек пришел к Пророку (да благословит его Аллах и да ниспошлет ему мир) и сказал: "О Посланник Аллаха, укажи мне деяние, за которое, если я выполню его, Аллах полюбит меня и люди полюбят меня". Он сказал: "Отрекись от мира, и Аллах полюбит тебя, и отрекись от того, чем обладают люди, и люди полюбят тебя".
Не причиняй вреда себе и другим.
1. Опишите, в каком состоянии находилось в Западной Сибири русское православное население до приезда сюда первого архиепископа.
2. Когда была основана Сибирская епархия? Какова цель ее открытия?
3. Что такое "знамение"?
4. Когда празднуется знамение Абалакской Божией Матери? Для чего в этот день организовывались крестные ходы?
5. Покажите на карте, где находились монастыри в Сибири?
6. Кто был первым сибирским святым?
7. Кого из сибирских митрополитов причислили к лику святых?
8. Что такое "секуляризация"?
ГЛАВА 1
РАСПРОСТРАНЕНИЕ ПРАВОСЛАВИЯ В ЗАПАДНОЙ СИБИРИИ И НА ЮГЕ КУЗБАССА
Советская историография 1920-1980 гг. и марксистский подход. Характерные научные труды современной историографии. Основные черты российского православия в начале XVII в. Создание Сибирской епархии. Православие и культурная адаптация русского населения к жизни в Сибири. Синодальный период РПЦ и Сибирь.
Советская историография 1920-1980 гг.и марксистский подход. Из ранних работ следует отметить труды С. В. Бахрушина, Н. С. Юрцовского, А. Долотова и др. (1) С. В. Бахрушин органически включил вопрос развития РПЦ в концепцию общего процесса «торгово-промышленной колонизации», утверждая, что миссионерская деятельность была тесно связана с политикой самодержавия в Сибири. Он справедливо утверждал, что христианизация способствовала приобщению народов Сибири к более прогрессивным формам хозяйства(2). С. В. Бахрушинактивно пропагандировал идею крещения сибирских народов только при помощи насилия. Эти взгляды были восприняты другими историками (3).
В монографии И. И. Огрызко «Христианизация народов Тобольского Севера в ХVIII в.» довольно полно показан процесс крещения хантов и манси, вскрыт внешний характер христианизации, рассмотрены методы борьбы православной церкви с языческими пережитками новокрещенных (4). Автор видел насилие в качестве основного способа обращения сибирских народов в христианство и пришел к выводу, что христианизация носила чисто внешний, показной и идеологический характер.
В советской историографии до 1960-х гг. уделялось особое внимание только тем аспектам православной культуры, которые были полезны в идеологической борьбе с основами Русской православной церкви. После 1917 г. в отечественной науке господствующим становится марксистский подход, который видел в РПЦ всего лишь придаток «государственной машины» по подавлению эксплуатируемых классов. В 60-70-х гг. ХХ в. отечественная историография стала уделять гораздо больше внимания истории православия. Вопросы, опосредованно связанные с деятельностью РПЦ в Западной Сибири, разрабатывали такие учёные, как А. Н. Копылов, Е. К. Ромодановская, Ю. С. Булыгин, Н. А. Миненко, О. Н. Вилков (5). Н. А. Миненко в работе «Северо-Западная Сибирь в ХVIII-первой половине ХIХ в. Историко-этнографический очерк» пришла к выводу, что духовная культура коренных жителей Северного Приобья в рассматриваемый период в основном сохраняла традиционное содержание. Вместе с тем под влиянием русских в ней появляются новые черты. Активно насаждаемая христианская религия наложила сильный отпечаток на религиозные представления аборигенов в форме религиозного синкретизма в православной культуре(6).
В научной среде до сих пор является распространённым мнение об особом феномене - «православно-языческом» синкретизме. Синкретизм - объединение первоначально независимых или разнородных религиозных представлений, которые приводят к появлению качественно нового образования. Следует признать, что элементы так называемого двоеверия имеют место быть, но данные элементы были свойственны именно народному сознанию, а не православной церкви. Получалось, что православие - это не христианство, а единый синтез «христиано-языческих» мифов, где православие - это форма, а скрытым содержанием являются языческие культы. Русской православной церкви постепенно удалось справиться с проявлениями «двоеверия» в самых широких народных массах через религиозно-просветительскую деятельность. Надо признать, что «православно-религиозного» синкретизма на уровне духовной жизни церкви вообще не было.
В середине 1960-70-х гг. Л. И. Емельях, Л. В. Островская, Н. Н. Покровский уделили особое внимание ментальности сибирских крестьян, основу которой, с одной стороны, составляло православное мировоззрение, с другой стороны, «антиклерикализм» и «антицерковные настроения»(7). Особо разрабатываемым направлением стала христианизация сибирских народов и влияние православия на культурную и духовную жизнь инородцев (8).
В 70-е гг. прошлого века православная тематика в той или иной степени затронута в обобщающих трудах по социально-экономической истории Сибири. Особый вклад в разработку этих вопросов внесли: А. А. Преображенский, Н. А. Миненко, М. М. Громыко и другие(9). Процесс осмысления историками роли православия в России и Сибири представлен работами Е. Ф. Грекуловой, П. К. Курочкиной, Л. П. Шороховыми др.(10).
В 80-е годы ХХ века интерес к истории Русской православной церкви в Западной Сибири постепенно возрастает. Это особо заметно по работам Н. Д. Зольниковой (11). Влияние православия на русское население в Сибири рассмотрели: М. М. Громыко, В. А. Липинская, Н. А Миненко, Л. В. Островская(12).
Характерные научные труды современной историографии-Сибирское духовенство рассматривается исследователями с точки зрения структурно-функционального подхода. По мнению Г. В. Любимовой, роль священников была значительна в условиях аграрного общества. Духовенство не только полностью отвечало за все службы в пределах храма, но было причастно к освящению крестьянского труда на земле. Она отмечает: «Известно также, что многие крестные ходы и молебны вне храма сопровождали многие полевые работы, включая посев, весь процесс созревания и сбора урожая» (13).
Видно, что хотя сельский батюшка особым материальным богатством не отличался, но крестьяне даже в условиях полной трудовой занятости, не могли обойтись без его помощи. Роль религиозной культуры, обряда в жизни деревни была велика, что способствовало встроенности сельского духовенства в жизнь сельской общины (14).
Положение духовенства в качестве отдельного сословия в синодальный период на примере Европейской России достаточно изучено, а за неимением возможности расширять библиографическую базу исследования обратим внимание на две точки зрения о социокультурном положении сибирского духовенства. Во-первых, общепризнано, что в синодальный период духовенство оформляется в достаточно замкнутое сословие, что накладывает глубокий отпечаток на его ментальность, образ жизни и поведение. В качестве примера можно привести научное творчество
Е. Б. Макарчевой, которая последовательно и весьма аргументировано отстаивает эту точку зрения в диссертации «Сословные проблемы духовенства и церковное образование в конце XVIII-первой половине ХIХ (по материалам Тобольской епархии)» и других работах (15).
После отмены крепостного права и изменений в области церковного управления в России во второй половине ХIХ в. духовенство перестаёт быть закрытым сословием. В. А. Есипова в диссертационном исследовании отмечает: «Более глубокое действие произвела ликвидация замкнутости духовного сословия. Можно воочию наблюдать, что к началу ХХ в. среди членов причтов появляются лица иносословного происхождения. Изменяется уровень образования членов причтов, появляется всё больше выпускников сибирских духовных учебных заведений» (16). Таким образом, общая тенденция развития духовенства как отдельной социальной группы достаточно точно определяется в общих чертах и не является дискуссионной.
Н. А. Абрамов и Н. М. Дмитриенко разрабатывали проблематику религиозной жизни сибирских городов (17). Проблема отношения широких слоев сибирского общества к официальной церкви изучена в трудах О. Е. Безруких и Л. В. Островской (18). Церковная жизнь на уровне приходов раскрыта следующими авторами: Н. Д. Зольниковой, С. В. Кузнецовым, Л. И. Кучумовой, Н. А. Мухортовой и др. (19). Исследователи отмечают, что изначально церковно-приходская жизнь строилась по образцу северорусских земель, где роль приходов была достаточно велика. Архиереям и духовенству приходилось серьёзно считаться с мнением прихожан, но постепенно роль священства возросла, а значение прихода в решении наиболее важных вопросов церковной жизни понизилось.
Изучение религиозного образования в Сибири за последние годы велось по двум направлениям: подготовка будущих клириков в специальных учебных заведениях, религиозное воспитание детей и церковно-просветительская деятельность Русской православной церкви.
Работы А. В. Сушко, В. М. Кружинова, Е. Б. Макарчевой, Н. С. Половинкина, А. Судницына посвящены проблеме духовного образования (20). Н. С. Половинкин в бурном появлении и развитии духовных школ видит процесс консолидации духовенства в закрытое сословие. Н. С. Половинкин отмечает: «Постепенно духовенство становится достаточно замкнутым, полунаследственным сословием, государство стремилось регулировать все стороны его деятельности» (21). Специфика системы духовных школ Российской империи была направлена на консолидацию духовенства в отдельное сословие. Е. Б. Макарчева, не отрицая значимости духовного образования в Сибири, находит в этом процессе скорее всего социальную составляющую, способствующую в конечном счете развитию светского образования.
Непосредственно к истории духовной культуры и православия имеют работы В. А. Овчинникова, С. В. Фомина, С. Н. Щербич (22). С. В. Фомин на достаточно высоком уровне обобщил материал, относящийся к томскому старцу Федору Кузмичу. Этот старец интересен тем, что народная молва считала его императором Александром I, который отказался от царства и стал странником. С. В. Фомин не склонен видеть в старце бывшего императора, т. к. прямых доказательств нет, но он весьма убедительно доказывает его высокое происхождение (23).
Сибирской иконе как неотъемлемой части православной культуры за последние годы посвящены работы Н. Г. Велижановой, И. А. Евтихеевой, И. В. Киселёвой, В. Я. Темплинг (24). Эти исследователи рассматривают отношение общества к наиболее почитаемым иконам, именуемымв православнойтрадиции чудотворными, т. е. носящими на себе проявление божественной благодати.
В. В. Ерошов, В. М. Кимеев приходят к выводу, что в христианизации сибирских народов следует отметить положительные и прогрессивные явления (25). Г. Артёмов считает, что «христианство оказывало благоприятное воздействие» на телеутов (26) . Особой популярностью среди исследователей стала пользоваться тема Алтайской духовной миссии. М. Р. Маняхина справедливо отметила, что за короткий промежуток времени православие не могло достаточно глубоко проникнуть в среду алтайцев (27).
М. Н. Софронов считает распространение православия в Сибири закономерным явлением.
Основные черты российского православия в начале XVII в. К наиболее важным чертам православия в России следует отнести: византизм, восточно-христианский мистицизм и традиционализм. Православное христианство пришло на Русь из Восточной Римской империи. Именно Византийская модель внутрицерковной жизни и отношений между государством и церковью становится определяющей в социально-политической и культурной жизни страны. Православие устраивало светскую власть, т. к. оно не претендовало на ведущую политическую роль в обществе. Православная церковь вытесняла языческие верования из народной среды при помощи силы государства. Положение государственной религии позволило православию упрочить свои позиции в стране. Церковь была, скажем так, благодарна государственной власти за православную «ориентацию» и со своей стороны оказывала идеологическую поддержку правящей элите.
Общепризнано, что православие играло ведущую роль в процессе формирования единой русской культуры. Православная церковь способствовала объединению северо-русских земель вокруг Москвы, ликвидации золотоордынской зависимости, успешному противостоянию российского государства внешнеполитическим противникам. В высшей форме единение светской и духовной властей произошло при первом царе из рода Романовых Михаиле, когда патриархом был его родной отец. Материальное и идеологическое значение церкви стало резко подрываться в ходе преобразований Петра I и дальнейшей политики секуляризации его приемников (28).
К особенности православия на российской почве относится её восточно-мистическая направленность. Это весьма заметно на фоне эволюции католической церкви, которая считала себя господствующей и по отношению к светской власти (29). Мистическая направленность православной культуры, особая интенсивность духовной жизни объясняется тремя причинами. Во-первых, напряженная религиозная жизнь была свойственна, прежде всего, Востоку. Достаточно отметить, что ни одна из мировых религий не появилась на Западе. Во-вторых, государственная власть на Востоке препятствовала активизации социально-политической деятельности. В-третьих, основные христианские центры были сосредоточены именно на Востоке.
Хотя духовно-нравственная жизнь Русской православной церкви развивалась благодаря связи с Константинопольским патриархатом, но в значительной степени её силы были направлены на вхождение в число ведущих православных церквей. Религиозный опыт Византии оказался востребованным на русской почве. С развитием православной культуры, русские стремились, с одной стороны, быть ортодоксальными последователями «греческой веры», с другой стороны, культурно-организационная зависимость от Константинопольского патриархата всегда тяготила Русскую православную церковь, которая стремилась и добилась абсолютной самостоятельности. Этот процесс практически завершился с появлением у РПЦ своего патриарха в 1589 г.
Социально-экономическое развитие в РПЦ становится доминирующим, но исихастские традиции не оказались полностью забытыми (30). К особенности православия относится то, что оно не может нормально функционировать без четко оформленной церковной организации. Если для некоторых религиозных систем, прежде всего язычества, нет потребности в церкви, то для христианства церковная структура имеет принципиальное значение.
В рамках ортодоксальной церкви ярко выражена иерархизация власти и структуры управления. Хотя процесс объединения христиан прошел длительный эволюционный путь, но логика развития церкви, как организации верующих, достаточно проста - от разрозненных общин-церквей к жесткой системе духовного и социального управления. Рамки данного исследования не позволяют нам более подробно рассмотреть причины усиления иерархической системы управления. Достаточно уяснить, что Русская православная церковь унаследовала от православной традиции жестко оформленную систему организации религиозной и культурной жизни (31). Именно «византийская модель» церковной организации позволила православной культуре на Руси быстро закрепиться, а в России успешно развиваться.
Создание Сибирской епархии. До 1621 г. Сибирь в церковно-административном положении не была определена (32). Резкое ухудшение внутреннего положения в России в ходе системного кризиса начала XVII в. не позволило сосредоточить внимание на нуждах Сибири. В условиях «Смутного времени» нельзя говорить о твёрдой власти в России, т. к. сама российская государственность была подвергнута серьёзным испытаниям. Потенциал Русской православной церкви был сосредоточен на решении проблемы восстановления и укрепления национального политического строя. К началу 1620-х гг. положение изменилось. Открытие самой крупной епархии в стране коренным образом усиливало положение РПЦ в Сибири (33).
Христианство как целостная религиозная система стремится к внешней экспансии. Присоединение и тем более освоение Сибири неизбежно вынуждало Русскую православную церковь включиться в общенациональный проект по социальному и культурному освоению нового суперрегиона. Системный кризис начала XVII в. оказался двойственным. С одной стороны, в условиях национальной «Смуты» духовная и светская власти не могли должным образом оформить процесс колонизации. Государственная власть в России была слаба, а церковь все свои духовные и материальные силы направила на сопротивление иностранной интервенции. С другой стороны, нестабильная социальная система способствовала активизации переселения, бегства на новые земли. Укрепление власти царяиз новой династии Романовых позволило сосредоточить внимание на новой задаче - закреплении Сибири в составе российского государства.
Открывая в Сибири отдельную епархию, патриарх и царь желали укрепить православие среди подданных и обратить в христианство сибирские народы. Об этом свидетельствует одна из царских грамот (34) . Более того, власти преследуют цель не только распространить «апостольское учение во всех градех», но «да во всех концех вселенныя Его святым заповедем проповедатись подобает». С одной стороны, в грамоте определены весьма конкретные цели - распространение и укрепление православия в Сибири (35). С другой стороны, в документе ставится сверхзадача по приобщению к христианству языческих народов далеко за пределами Сибири. Это объясняется тем, отметим ещё раз, что одной из важнейших характеристик динамичной религиозной системы является её стремление к более широкому распространению.
Россия испытывала серьёзные социальные и экономические проблемы по причине крупных потерь в результате «Смутного времени». Внутренние проблемы стали решаться в том числе и при помощи внешнего фактора - освоения Сибири. Сибирские народы облагались ясаком, т. к. государство было заинтересовано в поступлении новых налогов. Одно из основных богатств, сибирская пушнина, высоко ценилась за пределами России. Активизация хозяйственного освоения неизбежно привела к сдвигам в социокультурном пространстве Сибири. Две основные силы повлияли на характер этих изменений - перманентный приток русского населения и православная культура.
Значителен вклад в закреплении православной культуры в новом крае одного из первых сибирских архиепископов Макария (1624-1635 гг.). Владыка происходил из дворянской семьи Кучиных, до рукоположения во архиерея был игуменом Костромского Богоявленского монастыря. Он продолжил дело своего предшественника Киприана по закреплению норм православного поведения в новой громаднейшей епархии.
Первая половинаXVII в. была потрачена РПЦ на формирование должной системы церковного управления, призванной контролировать наиболее значимые стороны социокультурной жизни сибиряков. Одновременно с этим церковь боролась с проявлениями несанкционированного поведения как среди клириков, так и мирян. Православная культура в значительной степени укоренялась при помощи усиления социальной дисциплины.
Недостаток «книжных» знаний о христианской вере решался, как известно, благодаря неписьменным способам передачи информации: иконам, праздникам, устным запоминанием молитв. Процесс строительства церквей в XVII в. позволил создать предпосылки для укрепления православной культуры в Западной Сибири. Именно западная часть Сибири активнее осваивается в XVII в., т. к. она ближе к коренной России и здесь меньше риска при хозяйственном освоении.
Православие и культурная адаптация русского населения к жизни в Сибири. Православие способствовало достаточно активной культурной адаптации русского народа к жизни в Сибири. Достаточно быстрое проникновение русских в Сибирь воспринималось как «чудо», божественная милость и т. п. Одни только материальные интересы не могли заставить русский народ быстро продвигаться по сибирским просторам. Казаки, несмотря на всю свою «самостоятельность» в экстремальных условиях Сибири, окруженные не только дружелюбными народами, становились очень религиозными. Так даже Василий Тимофеевич Ермак имел в своем распоряжении священника и передвижную часовню с иконами (36). Следует учесть, что в острогах обязательно строилась церковь, как правило, деревянная. Колонизация новых территорий поставила насущный вопрос об увеличении числа священнослужителей и открытии новых приходов.
Сибирь заселялась «разной вольницей», видевшей в ней край богатый пушниной, лесами и полями (37). Русские колонисты осознавали себя православными, вот почему на новых землях они воспроизводили основы традиционной для них религии в быту, на войне и мире. В отрядах стрельцов обязательно были иконы, а также представители духовенства. Все это позволило Русской Православной Церкви придать походу Ермака и процессу присоединения Сибири религиозный оттенок. Уже по воле архиепископа Киприана был составлен «Синодик ермаковым казакам» для их прославления как пострадавших за православие. Христианская доктрина проповеди Евангелия позволяла видеть в присоединении Сибири закономерный процесс, одобренный церковью и освященный Божьей силой. Присоединение Сибири рассматривалось в качестве праведного и святого дела.
Русский народ оказался связующим звеном между Европой и Азией. Диалектика противостояния и сотрудничества с другими народами основывалась на делении мира на две части. Первая часть - православное царство, которому противостоял инославный или языческий мир. Иной мир воспринимался как агрессивный, которому надо было противостоять.
На рубеже XVI-XVII вв. русские казаки были весьма заинтересованы в привнесении православия в новый край, оно утешало их в неимоверно трудных условиях и придавало мужество в борьбе с врагами. В двадцатые годы XVII в. положение изменилось. Русские колонисты, чувствуя себя «хозяевами», не желали строго следовать православным нормам поведения. Сибирскому духовенству постоянно приходилось вступать в столкновения с представителями разных слоев общества. Конфликты с воеводами случались по причине выступления сибирских архиереев против творимых властями притеснений и беззаконий по отношению к простому народу. Конфликты с местным населением происходили на почве проявления со стороны народа таких поступков, которые противоречили нормам христианства. Русская православная церковь постоянно стремилась укрепить в народном сознании должное каноническое православное мировоззрение. Церковная власть выступала в качестве посредника и третейского судьи между враждующими сторонами.
В повседневной жизни крестьяне вели отсчёт времени не по месяцам и числам, а по религиозным датам и постам: от Рождества до Пасхи, от Пасхи до Крещения Господня, от Покрова до Казанской и т. д. Даже цикл сельскохозяйственных работ рассчитывался по религиозно-православному календарю.
Православные в Сибири стремились приобщиться к целостной церковной жизни. Так, «…инициатива строительства большинства приходских церквей в Сибири ХVIII в. исходила из мирского общества. Оформлялась она по-прежнему челобитной, или прошением мира к архиерею» (38). Население испытывало постоянную потребность в духовном окормлении, вот почему общение с духовенством не ограничивалось только рамками храма. М. М. Громыко пишет, что существовал «обычай приглашать священника в дома для служения молебна; постоянное странноприимство, сопровождавшееся рассказами странников на духовные темы и просьбами хозяев о молитвах за них в монастырях и у известных святынь…; религиозно-нравственная тема звучала в семье в назиданиях, замечаниях и указаниях, адресованных детям; учащиеся дети и грамотные взрослые нередко читали вслух Евангелие, жития святых, Псалтырь и другую духовную литературу; подавалась милостыня нищим…» (39).
Храм является «посвященным Богу домом», в котором совершаются богослужения и исполняются таинства. Церковь увенчана куполом, который олицетворяет небо. На куполе обязательно находится глава с крестом. Храм состоит из трех частей: притвор, средняя часть храма и алтарь. В храме по особым правилам совершается чтение церковных книг и молитв, что называется богослужением. В богослужении самым главным является литургия, т. к. во время нее христиане совершают таинство причащения. Важное значение для начала духовной жизни, как считали сибиряки, имело крещение. Детей приносили в храм «… ко Христу на восьмой день по рождении. В этот день в таинстве крещения Господь омывает их от первородного греха, снимая с них проклятие. В таинстве миропомазания, следующем непосредственно за крещением, Господь усыновляет ребёнка себе, даруя ему благодать» (40).
С православной духовной традицией связано развитие иконописания, книжности и распространение книг Ветхого и Нового Завета, религиозной литературы, церковно-просветительских сочинений. Библия давала неофитам представления и нормы христианской жизни и морали. Из Библии православные черпали мудрость и глубокий духовно-нравственный опыт. Православное искусство имело исключительное значение в религиозной народной практике, так как выступало в качестве доступного средства восприятия православных ценностей не через книжную букву. Икона рассматривается в качестве связи между миром материальным и духовным, церковью земной и церковью небесной. На иконах изображался образ Христа Спасителя, Троицы, Божией Матери, святых как проявление Первообраза. После освящения икона считалась святыней.
Некоторые иконы за проявление особых качеств, например, индивидуальные исцеления, «прекращение» дождя и т. д., считались чудотворными и особо почитались.Важное психологическое и духовное значение принадлежит чудотворным иконам. Наиболее почитаемые иконы Томской епархии в XIХ в.: икона Божией матери Одигитрии (село Богородское), Чудотворный образ Спаса Нерукотворного (село Спасское), икона святителя и чудотворца Николая (село Семилужское), икона Введения во храм Пресвятой Богородицы (село Ярское) (41).
Первый известный писатель из алтайцев - священник и член Алтайской духовной миссии М. В. Чевалков. Известны его духовные произведения, среди которых выделяется «Памятное завещание» (42). В своих назидательных рассказах он разоблачал ложность шаманов, вредность пристрастия к винопитию, тщеславие, излишнюю самонадеянность и гордость.
В церкви все христиане являются равными членами, т. к. перед Богом все люди равноценны. Каждый христианин в той или иной форме, если духовно не ленится, служит Богу. В Церкви Христовой выделялись разные виды служения, наиболее сложное и ответственное- пастырское. В сан священника рукополагали архиереи (епископы, архиепископы, митрополиты), которые ведут своё начало ещё с апостольских времён. В православной церкви священникам вменяется в обязанность совершать основные христианские таинства, вести богослужения и выполнять пастырские функции по отношению к членам прихода. От нравственных качеств священника и его духовного опыта и знаний зависело духовное состояние пасомых.
Синодальный период РПЦ и Сибирь.В синодальный период истории Русской православной церкви высшая церковная система управления была включена в государственно-административную систему управления. Вот почему государство, отняв ранее у церкви часть собственности, обязано было материально поддержать основные направления миссионерской деятельности в Сибири. Церковная реформа Екатерины II в 1764 г. нанесла ощутимый урон материальному благополучию церкви. Хотя государство компенсировало нанесенный ущерб в виде предоставления твёрдого жалования, но церковь попадала в материальную зависимость от государства. Важную функцию по повышению ответственности священников выполняли консистории. Они рассматривали жалобы на представителей клира. В зависимости от проступка принимались разные способы воздействия на священников. Это позволяло поддерживать в священнической среде высокую дисциплину.
Русская православная церковь в своей деятельности традиционно ориентировалась на крестьянство. В XVIII-XIX вв. отмечается «готовность, с которой крестьяне-сибиряки ради строительства храма шли на всевозможные тяготы и жертвы, позволяет говорить о высокой степени приверженности их официальной церкви» (43). В XIX в. существовала традиция, идущая из предыдущих веков, что инициатива возведения приходских храмов, часовен, молитвенных домов исходила не от официальных церковных органов или священников, а непосредственно от мирян. Письменное прошение направлялось архиерею на рассмотрение через духовное правление, позднее через благочинного.
Православное духовенство делилось на белое и черное, т. е. священнослужителей приходов и монашествующих лиц. Черное духовенство имело ряд отличий от белого: во-первых, они принимали обет безбрачия, во-вторых, высшие духовые чины: епископы, архиепископы, митрополиты избирались из монашеской среды. Монастыри являлись особыми институтами Русской православной церкви и всегда играли важную роль в качестве культурных и религиозно-просветительских центров. Деятельность монастырей в Западной Сибири включала распространение грамотности среди населения, иконописание, миссионерство, развитие хозяйства. Белое духовенство в целом было обеспечено не столь хорошо, как черное, и хотя оно являлось неподатным сословием, т. е. не платило подушную подать и не несло рекрутской повинности, но материальная обеспеченность зависела от достатка прихода.
Обычно в крупных городах духовенство было более состоятельным. Однако, преобладающая часть приходского духовенства, в первую очередь сельского, жила бедно. Сельские батюшки вынуждены были вести свое хозяйство, пахать землю, разводить домашний скот. Низший сельский клир - дьяконы, псаломщики - наименее обеспеченная прослойка церковнослужителей. Такое положение способствовало тому, что сельское духовенство стояло ближе к своей пастве, чем городское. Вся тяжесть церковного служения выпадает на православного священника, от которого в значительной степени зависела духовная жизнь прихожан. Вот почему священник являлся важной и основной «единицей» в структуре православной культуры. Пастырское служение священников в Сибири рассмотрим более подробно на примере священников юга Томской епархии.
С одной стороны, до реформ 1860-х гг. духовенство всё более напоминало закрытое сословие, которое имело минимальные привилегии. Материальное благосостояние большинства священников было невысоким. Это приводило к тому, что сельские батюшки в большей степени старались прокормить семью, а к делам прихода и церкви относились несколько формально. С другой стороны, приход реально не мог проявить свою самостоятельность. Деятельность прихода держалась только на старосте, а его возможности были крайне ограничены. У него было много обязанностей и большая ответственность. Всё это привело к упадку приходской жизни. Попытка реформировать институт церковных старост в 1808 г. положение существенно не исправило.
Наиболее важным событием в церковной жизни верующих продолжали оставаться поездки архиереев. Это связано с тем, что сибирские епархии были чрезвычайно большие. Во всех местах приезд епископа был большим событием.
В XIX в. происходит значительное улучшение качества церковного управления в Сибири, т. к. постепенно из некогда огромной Сибирской и Тобольской митрополии стали выделяться новые епархии. И хотя Тобольская митрополия была понижена в статусе, но зато количество новых административно-церковных округов возросло. В 1834 г. из состава Тобольской выделилась Томская епархия. Окормление Томской епархии, сменяя друг друга, осуществляли архиереи - Агапит, Афанасий, Парфений и др. Епископы осуществляли руководство непосредственно через епархиальное управление. В Томской епархии существовала также должность викарного епископа - заместителя архиерея, управляющего епархией. При правящем архиерее действовал совещательный орган - епархиальный совет, состоявший из наиболее уважаемых и опытных священнослужителей. Для решения наиболее важных вопросов собирались съезды духовенства Томской епархии.
Духовная консистория, как орган церковного управления, занималась всеми делами епархии: строительством церквей и других сооружений, хозяйством и финансами, личным составом духовенства. Кроме того, консистория осуществляла контроль за открытием и расширением приходов, отводом земельных участков для церквей и монастырей, организацией епархиальных съездов и решали другие вопросы. Членами Томской духовной консистории постоянно являлись три протоиерея, один из которых обязательно был кафедральным.
Происходят некоторые изменения епархиальной структуры управления. Территориальные округа были заменены благочиниями. Вводилась должность благочинных с более четкой системой подчинения епархиальному начальству. Из разных обязанностей благочинному вменялась также ответственность за нравственное состояние духовенства. Это способствовало появлению при духовном правлении новой должности духовника всего благочиния. На должность благочинного выбирали священников на епархиальных съездах, а епископ утверждал предложенную кандидатуру на три года. На место благочинного избирали наиболее активных, подготовленных священников, пользующихся авторитетом среди прихожан и священников.
Подведя итоги, отмечаем, что в советской историографии 1920-1980 гг. господствовавший марксистский подход позволил показать хозяйственную деятельность в Сибири, духовным же аспектам православия не придавалось особого значения. Церковь рассматривалась в качестве феодального пережитка, бывшего союзника эксплуататорских классов, досадное культурное препятствие на пути строительства коммунизма и «развитого социализма». Характерной чертой научных трудов рубежа ХХ-ХХI вв. стало более полное и целостное рассмотрение культурного влияния церкви на жизнь россиян, сибиряков. В условиях идеологического плюрализма выводы историков стали зависеть от личного философско-культурного восприятия православия.
К основным чертам российского православия в начале XVII в. следует отнести: византизм, восточно-христианский мистицизм и традиционализм. Создание Сибирской епархии оказалось качественным скачком в продвижении православия на окраинные территории российского государства, значение которого трудно переоценить. Православие способствовало целостной и гармоничной культурной адаптация русского населения к жизни в Сибири. Синодальный период способствовал укреплению православия на новой территории.
Сноски и примечания
1.1 Распространение православия в Западной Сибири в XVII-XIX веках
1.Бахрушин С. В. Исторический очерк заселения Сибири до половины XIX в. // Очерки по истории колонизации Севера и Сибири. Вып. 2. Пг., 1922; Юрцовский Н. С. Очерки по истории просвещения в Сибири. Ново-Николаевск, 1923; Долотов А. Церковь и сектантство в Сибири. Новосибирск, 1930.
2.Бахрушин С. В. Сибирские туземцы под русской властью до 1917 г. // Советский север. М., 1929. С. 32-34.
3.Кузнецова А. Насильственное крещение бурят // Сибирские огни. 1927. № 1; Базанов А. Г. Очерки по
Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже
Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.
Федеральное агентство по образованию
Государственное образовательное учреждение
Высшего профессионального образования
Тульский государственный университет
Кафедра «Истории и культурологии»
РЕФЕРАТ
на тему:
История христианизации Сибири
Выполнил: ст.гр. 720171
Чкунина Д.А.
Проверил: доц. Касаткин Е.А.
Введение
1. Распространение и внедрение христианства
2. Языковые проблемы христианизации
3. Проблема крещения и обращения в православие
4. Образование и медицина, как средство христианизации
5. Влияние христианства на религиозное сознание народов Сибири
Заключение
Библиография
Введение
Моей целью являлось изучение истории христианизации коренных народов Сибири. Если говорить о широких кругах общества, то мнения по этому вопросу здесь, как правило, основываются на стереотипах. Например, в первую очередь вспоминают Ермака, миссионерская же деятельность Православной Церкви здесь малоизвестна и, как повелось со времен строительства коммунизма, характеризовалась она преимущественно как часть колониальной и русификаторской политики царского самодержавия. Такой подход является скорее ущербным, нежели неполным, не только не отражая всех сторон процесса христианизации и его влияния на жизнь аборигенов этого края, но и представляя просветительскую и проповедническую деятельность Православной Церкви в умышленно искаженном вульгаризированном виде.
Как сейчас уже известно, изначально проникновение идей христианства на территорию Сибири могло происходить по двум направлениям: южному, когда один из маршрутов Великого шелкового пути в VI-VII веках стал проходить через территории Южного Казахстана и Семиречья, и северному, с момента открытия новгородскими первопроходцами пути в Зауральскую Югру (о чем можно судить по сообщению в Ипатьевской летописи в 1096 году). Таким образом, начало этого процесса следует датировать на 5-10 веков ранее, чем было принято считать еще недавно. Кроме того, христианизация населения Сибири не началась внезапно, но являлась длительным, долгосрочным процессом.
Другое направление - северное, развивалось с продвижением русских торговцев на северо-восток Азии, поскольку этот край был богат на товары, ценившиеся не только на Руси, но и в Европе (меха, моржовый клык, бивни ископаемых мамонтов). Маршрут русских землепроходцев проходил с р. Вычегды на р. Печору, далее - вверх по реке Щугору, за Урал в бассейн реки С. Сосьвы. Другой, "полунощный" путь вел с Печоры на Усу, затем на Урал в бассейн реки Собь. Этими маршрутами русские путешественники пользовались с 11-го по 17 века.
Контакты с Зауральской Югрой носили разнообразный характер: военный, политический, торгово-обменный, даннический. Есть свидетельства того, что на эту территорию иногда попадали и священники. Так, по летописи, в походе новгородцев за данью 1104 года участвовал и некий поп Иванка Леген, который вполне мог проводить на этих землях проповедническую деятельность.
При раскопках Сайгатинского могильника VI близ Сургута в захоронении был обнаружен равноконечный бронзовый крест, датируемый X-XI веками. Подобные кресты, в том числе с изображением распятий, были широко распространены на Руси и сопредельных территориях.
В процессе христианизации Сибири можно выделить несколько основных этапов. Первый этап является наименее изученным из-за скудости исторического материала, касающегося той далекой эпохи. Скорее всего, на этом этапе процесс христианизации носил региональный характер, когда затрагивались лишь некоторые из местностей Сибири, прежде всего пограничных с Русью. В целом он может быть охарактеризован как растянутый во времени, медленный и малоэффективный, поскольку связи между рассматриваемыми регионами и Русью были еще слабыми. Начало второго этапа христианизации можно датировать временем основания новых приходов, в краткие сроки охвативших значительную часть территории Сибири. В третий этап можно выделить период, когда здесь появились священники и псаломщики, выходцы из местного населения, а также начали печататься на местном диалекте богословские тексты.
1. Распространение и внедрение христианства
Процесс распространения и внедрения в народные массы Сибири и Севера православного христианства составлял одну из важнейших сторон колониальной политики самодержавия. Христианизации населения этого региона политики придавали приоритетное значение как средству ассимиляции язычниками не только православных идей, но и идей русской государственности. Для достижения этой цели использовались различные способы и средства. Сразу же вслед за основанием административных учреждений в Сибири создавались духовные центры, активными проводниками православного вероучения были миссионеры.
Распространению христианства немало способствовали также русские переселенцы. Крестьяне, оседавшие в местах обитания коренных народов Сибири, Севера и Дальнего Востока, являлись носителями русской народной культуры того времени, неотъемлемой частью которой было православие.
Говоря более подробно об этапах христианизации этого края, можно утверждать следующее.
Первый этап проникновения православия в Сибирь завершился походом дружины Ермака и последовавшим затем строительством первых сибирских городов и острогов. Начиная с 1580-х гг. православные храмы строили в возникавших один за другим в Сибири русских городах: в Тюмени, Тобольске, Пелыме, Сургуте, Таре, Нарыме и др.
Вторым этапом распространения христианства на восток от Урала стало создание в 1620 - 1621 гг. в Тобольске первой сибирской епархии, причем сразу в ранге архиепископии и назначение на нее первого архиепископа -- Киприана (Старорусенина). Этому предшествовало открытие во вновь основанных сибирских городах православных храмов и монастырей.
Одним из инструментов противостояния коррумпированности чиновников на колонизируемых землях Востока России была церковная организация. Руководству сибирской церкви предписывалось осуществлять общую защиту от притеснений местными властями всего аборигенного населения независимо от того, какую веру они исповедовали и собирались ли они креститься.
Открытие Тобольской епархии (а позднее, в 1727 г. и Иркутской), создание новых храмов и монастырей при продвижении на восток дают значительный импульс развитию на местной почве православной литературы, книжности, живописи, архитектуры, театра. Русское население, мигрировавшее в Сибирь сначала преимущественно с Европейского Севера страны, а потом и из других регионов, несло с собою вековые традиции народного православия, иконы, книги.
Вместе с тем значительное число икон и книг для сибирских церквей и монастырей закупалось и доставлялось духовными и светскими властями. Уже первые сибирские архиереи привезли с собой довольно большие библиотеки, немало икон, а также быстро наладили в Сибири книжное дело и изготовление местных икон.
Неоценимый вклад в распространение христианства в Сибири в XVII и первой половине XVIII веков внесли архиепископы Сибирские и Тобольские - Киприан, Макарий, Нектарий, Герасим, Симеон, митрополиты Корнилий, Павел, Димитрий, Иоанн, Филофей. Многие из них были причислены к лику святых земли Сибирской.
В XVII веке политическое влияние России, а значит, и Православия, за короткий исторический срок распространилось от Урала до берегов Тихого океана. Хозяйственное освоение бескрайних земель Сибири шло одновременно с духовным влиянием, приобщением коренных народов Сибири и Дальнего Востока к развитой российской культуре и православной вере.
Третьим этапом духовного освоения Сибири как православной земли следует считать становление института собственных, сибирских святых. В 1642 г. произошло обретение мощей первого сибирского святого -- Василия Мангазейского. В том же году (1642 г.) скончался блаженный Симеон Верхотурский, признанный праведным еще при жизни.
Христианская церковь сыграла огромную роль в становлении Сибири как части российского государства. Уже в XVIII веке началась активная миссионерская деятельность как на северных, так и на восточных и южных окраинах Сибири, которая привела к окончательному распространению и закреплению православия в крае.
Христианизация Сибири носила также просветительский характер. Здесь повсеместно организовывались школы, в которых готовили помощников миссионеров, служителей церкви, переводчиков. Например, при станах Алтайской миссии в 1891 г. было 36 школ, в них обучалось 1153 мальчика и девочки из местных народов. Катехизаторскую школу (готовившую религиозных наставников христиан) при Алтайской миссии в том же году окончили 50 человек. Из них 12 алтайцев, 12 шорцев, 7 сагайцев, 6 черневых (татар), 4 киргиза, 3 телеута, 2 остяка, 1 чуец и 3 русских, «знакомых с инородническими языками». Существовали и духовные семинарии -- так, в г. Якутскедуховная семинария была основана в начале 80-гг. XIX в. В ней обучались преимущественно туземцы.
2. Языковые проблемы христианизации
Естественным процессом, сопровождавшим заселение русскими Сибири, адаптацию последней в составе Российской империи, была русификация. В недалеком прошлом в этом факте пытались узреть агрессивность политики российского самодержавия, так В.Д. Бонч-Бруевич утверждал, что «русский царизм давно уже объявил, что основа его политики определяется тремя словами: самодержавие, православие, народность. Подведение всех инородцев и всех иноверцев к знаменателям «русская народность» и «православие» -- вот задача, осуществить которую неуклонно стремятся хранители заветов русского самодержавия». Тем не менее, нет серьезных оснований утверждать, что имело место широкомасштабное насильственное обращение народов Сибири в христианство, так же как заявлять такую нелепицу, будто все местные народности заставили выучить русский язык.
В то же время новая власть не могла не нести с собой новый порядок, это очевидно для любого историка. Так, еще при Петре I были пересоставлены все службы и порядок чинопочитания так, чтобы жители империи твердо знали, что на небе есть «един бог, а на земле есть и будет един царь». Эти положения сохраняли свою актуальность на разных этапах христианизации народов Сибири, Севера и Дальнего Востока. Преподавание в школах, проповедь христианства, богослужение велись на русском языке. И в то же время предпринимались попытки введения преподавания и даже богослужения на некоторых языках народов Сибири, но из-за чрезвычайной трудности перевода на языки сибирских народностей понятий и значений христианского вероучения серьезного успеха эти начинания не имели. Кроме того, переводы требовали глубоких и всесторонних знаний языков, специальной подготовки переводчиков. Однако никто из сибирских проповедников не был подготовлен в такой мере, чтобы удовлетворительно справиться со столь сложными задачами.
В 1812 г. было основано Русское библейское общество, ставившее своей основной задачей распространение христианства. Это общество, во главе которого стоял князь А. Н. Голицын, обер-прокурор святейшего Синода, действовало под покровительством Александра I и занималось переводом церковнославянских книг на языки народов России, в том числе и на некоторые сибирские и северные.
Помимо центрального отдела Библейского общества в Санкт-Петербурге, в империи существовали его отделения, в том числе и в губернских центрах Сибири. В их состав, кроме местного духовенства, входили представители гражданских властей во главе с губернаторами. Этим как бы подчеркивалось единство некоторых задач, стоявших перед административной и духовной властями. При этом одной из целей такого тесного сотрудничества было недопущение попыток злоупотреблений представителями административной власти в сферах компетенции Церкви.
Отделения были созданы в Тобольске и Иркутске, где по инициативе местных отделов Библия переводилась на языки народностей Сибири и Севера. Так, Тобольским отделением были переведены некоторые части Нового завета на хантыйский и мансийский языки, а также «на сибирское наречие татарского языка». В Туруханске был подготовлен перевод Евангелия от Матфея для тазовских селькупов; для пелымских манси также был сделан перевод Евангелия; были осуществлены переводы на эвенкийский и ненецкий языки. На Архангельском Севере переводом молитв и Библии занимался архимандрит Вениамин. В 1805 г. В Петербурге двумя зайсанами под руководством Я.И. Шмидта Евангелие было переведено на бурятский язык. Иркутским отделение была сделана попытка перевести на чукотский язык «молитву Господню, Символ Веры и Десять Заповедей Божия».
Случались и казусы. В 1820 г. проповедник Л. Трифонов, не зная чукотского языка, привлек для работы чуванца Мордовского и переводчика Кобелева. В 1821 г. было отпечатано уже 100 экземпляров «переведенных» молитв в Иркутской губернской типографии «с дозволения правительствующего Синода». Однако перевод был настолько неудачен, что невозможно было понять не только смысл, но даже отдельные слова. Переводчики лишь слепо следовали русскому тексту, пытаясь перевести слово в слово. Это издание, по-видимому, не имело никакого успеха в деле христианизации чукчей. Пожалуй, вполне справедливую оценку этому труду дал Ф. Матюшкин, наблюдавший применение переводов на практике. «Библейское общество, - писал он, - перевело на чукотский язык десять заповедей, Отче наш, символ веры и, если не ошибаюсь, часть Евангелия; напечатано русскими буквами и прислано сюда, но сей труд не может принести больше пользы. В грубом чукотском языке недостает слов для выражения новых отвлеченных понятий, а русские буквы не могут передать многих звуков».
Дальнейших попыток переводов молитв и Библии на языки народностей Севера в первую четверть XIX в. не предпринимались, а в 1826 г. Русское библейское общество было закрыто и труды его уничтожены. Поводом к закрытию послужили, в частности, переводы Библии и молитв на «нехристианские языки», в чем высшие инстанции усмотрели поругание веры (вследствие искажения некоторых догм вероучения из-за плохого перевода).
Несмотря на это правительство придавало большое значение делу распространения православия среди туземцев, рассматривая это как явление, призванное привести к русификации обращаемых не только по языку, но и по укладу быта. Однако здесь неуместно говорить об экспансии, хотя отдельные злоупотребления имели место (об этом ниже). "Устав об инородцах" 1822 г. утверждал принцип религиозной терпимости. Дело здесь не обошлось без влияния руководителей Русского библейского общества: составитель устава М.М. Сперанский был активным деятелем этого общества.
Несмотря на ликвидацию Русского библейского общества, кое-где на местах миссионеры продолжали заниматься подготовкой переводов Евангелия и молитв, а также составлением букварей для обучения грамоте детей на их родном языке. Синод не препятствовал такой активности миссионеров, особенно в 40-х гг. XIX века, когда осуществились более или менее удачные опыты по созданию букваря, а затем и переводы богослужебных книг на алеутский язык миссионера И.Е. Вениаминова. В то же время Синод подвергал тщательной проверке результаты трудов миссионеров, и все их проекты, составленные грамматики и словари проходили под контролем Академии наук.
Основанная в 1875 г. особая переводческая комиссия в Казани (не без воздействия и поддержки И.Е. Вениаминова, тогда уже московского митрополита) главной своей задачей считала распространение «православно-русского просвещения», используя родные языки обращаемых. Здесь нужно отметить, что не все официальные представители православия разделяли взгляды Вениаминова и его последователей (в частности, Н.И. Ильминского).
3. Проблема крещения и обращения в православие
В 1868 г. по указанию московского митрополита Иннокентия (И.Е. Вениаминова) епископом камчатским, курильским и алеутским был назначен преосвященный Вениамин. Этого служителя Церкви отличали реакционные взгляды, впрочем, в области национальной политики вполне согласовывавшиеся с курсом правительства Александра П. Вениамин был истовым русификатором, уверенным, что «миссия православная по отношению к инородцам есть миссия обрусения». Посему он и полагал, что «крестить желающего можно и прежде уничтожения в нем шаманских воззрений; но болванчиков у крещеного истреблять необходимо, потому что он их сравнивает с иконами; также нужно запрещать ему ходить к шаманам, как русским запрещается ходить к колдунам». Таким образом, он поддерживал крутые меры приобщения к православию «сибирских инородцев».
Далее этот духовный наставник сибирской паствы утверждал, что и просвещение для местного населения необязательно. «По-моему, - говорил он, - общечеловеческое образование полезно только крещеному, христианину с убеждениями, а без этого оно порождает только нигилизм». Все это шло вразрез с суждениями по данному вопросу митрополита Иннокентия. Вениамин откровенно осуждал деятельность И.Е. Вениаминова на Камчатке, где «приобщение новых чад церкви не составляет никакого труда». Так, И.Е. Вениаминов «считал нужным запрещать приглашать язычников креститься, а крестить только тех, которые сами будут искать крещение». Это мнение, основанием своим имевшее исконную позицию веротерпимости Православного христианства, было подкреплено уверенностью в неразумности принудительной христианизации, не могущей дать желаемых результатов. «В прежнее время обращение инородцев в христианство... было чисто внешнее... Совсем другим характером отличается (за последние 30-40 лет) деятельность миссионеров нового времени. Здесь на первый план ставится забота о сознательном усвоении инородцами христианского учения и особенно о христианском воспитании детей, новокрещенных. Поэтому устройство инородческих школ - одна из первейших за6от миссионеров... Теперешние миссионеры старались изучить язык инородцев и на нем излагают евангельские истины и совершают богослужение … Миссии устраивают... больницы, богадельни и пр.»
Здесь же представляется уместным упомянуть об одном из главных препятствий распространению православия - в лице отправителях распространенного здесь культа шаманизма - шаманах. Служители Церкви по-разному боролись с язычеством, иногда особо ревностные служители культа (например, вышеупомянутый Вениамин) подвергали шаманов преследованиям и гонениям, отбирали у них и сжигали бубны, уничтожали различные шаманские атрибуты (шаманское одеяние, тёсы - овеществленные духи). Не лишним будет здесь отметить, что обычно утрата бубна вызывала у шамана сильный стресс, сопровождавшийся обмороком, тяжелым заболеванием, а иногда и смертельным исходом.
Как видим, методы распространения христианства в Сибири варьировались: от моментов попыток принуждения до укрепления устойчивого принципа добровольности принятия крещения.
4. Образование и медицина , как средство христианизации
Школы грамоты «в населении инородческом... принимают на себя все дело христианского воспитания, ибо инородческая, даже, не может дать детям христианских навыков, а напротив, растит их в бытовых и отчасти даже религиозных навыках и понятиях языческих и иноверных. Посему инородческой школе грамоты нужно дать наибольшую возможность религиозно-воспитательного воздействия на своих питомцев, предоставляя им в этих школах, на первых порах, обучаться на родном наречии». По мнению якутского епископа Мелетия, «проповедник Евангелия должен изучать языческие религии... должен говорить их понятиями... Они [язычники] будут видеть в нем не чуждого человека... но человека, близкого к ним, и учение его, примененное к их понятиям, будет казаться им родным. Проповеднику нужно пользоваться и понятиями тех, которым он хочет возвестить слово истины». Повсеместно создавались миссионерские школы, ставившие своей первейшей задачей внедрить в сознание детей христианские истины, этой же задаче были подчинены проповеди и поучения духовенства, обращенные ко взрослым.Кроме того, «белое и черное духовенство православной церкви, - писал В.Д. Бонч-Бруевич, - старается проникнуть всюду и везде, где только возможно, в самые недра народной жизни - в качестве учителя, фельдшера, проповедника, помощника и печальника в горестях и болезнях».
Помимо официальных деятелей православной церкви были и частные миссионерские организации. Одной из самых больших, широко известных организаций, обладавших значительными средствами, было основанное в 1869 г. в Москве Православное миссионерское общество. Членами его состояли духовные лица, светские люди, члены царской фамилии, великие князья и т. д. Этим подчеркивалось, какое значение придавалось миссионерской деятельности в то время. Не было ни одной стороны жизни аборигенов Сибири и Севера, в которую не пытались бы вникнуть служители христианства. «Великий инквизитор», как называли обер-прокурора святейшего Синода К.П. Победоносцева, в конце XIX в. усиленно внедрял среди духовных служителей основы медицинских знаний. Миссионеры снабжались аптечками, чтобы, оказывая туземцам медицинскую помощь, они могли бы еще глубже, с головой окунуться в жизнь народа. Просветительская, проповедническая, миссионерская деятельность Православной Церкви к концу XIX в. достигла широкого размаха: в 1899 г. Церковью издавалось 86 газет и журналов.
5. Влияние христианства на религиозное сознание народов Сиб и ри
Процесс христианизации народов Сибири продолжался несколько веков. Деятельность миссионеров не прошла бесследно, изменив сами устои религиозного сознания коренных обитателей севера и юга Сибири. Туземцы восприняли ряд положений православия, которые слились с их традиционными религиозными представлениями, наслоились на них, создав причудливую картину религиозного синкретизма. В силу определенных исторических условий наиболее полно христианство было воспринято теми народностями, которые помимо официального вероучения непосредственно испытали на себе влияние русских переселенцев. Крестьяне приносили с собой на сибирскую землю новые средства и способы агротехники, ремесла, а вместе с тем и православное вероучение. Заимствуя культуру земледелия, аборигены Сибири переходили к оседлости, перенимали крестьянский образ жизни, бытовые традиции, христианство - на его обыденном (народном) уровне. Этому способствовали также смешанные браки. Трудовой опыт русских земледельцев со всеми его религиозными атрибутами постепенно усваивался народами Сибири. Таким образом, та часть коренного населения Сибири и Севера, которая жила бок о бок с русскими переселенцами, больше приобщалась к православию. Это южные группы манси, хантов, кеты, забайкальские эвенки, южные группы якутов, западные буряты, алтайцы, хакасы, некоторые группы народов Амура и др. В меньшей мере христианство было воспринято теми народами, которые не соприкасались с русскими непосредственно, не испыталипрямого влияния на свои хозяйственные занятия, быт, культуру. К таким народам относится значительная часть кочевых ненцев, нганасаны, северные группы эвенов, эвенков, чукчи, коряки и некоторые другие. Результаты деятельности миссионеров были здесь менее заметны и ощутимы. Однако и здесь имела место ассимиляция населением некоторых христианских догм и представлений, и в первую очередь тех, которые по своей мифологической форме были доступны восприятиюаборигенов.
Некоторые народностиСибири, Севера и Дальнего Востока после включения территорий их проживания в состав многонационального государства в значительной мере утратили свою этническую самобытность, лишившись основ традиционного религиозного сознания. К таким народностям относятся ительмены, алеуты, оседлые чуванцы и ряд других.
Следовательно, влияние христианства на религиозное сознание народностей Сибири, Севера и Дальнего Востока было неравномерным. Отсюда известная пестрота в религиозных представлениях даже среди представителей одной и той же народности, например, северных и южных групп манси, хантов, ненцев, эвенков и эвенов.
Заключение
В данной работе была проведена поверхностная характеристика изучаемого вопроса. Это обусловлено как недостаточной исследованностью данного вопроса специалистами, так и спецификой той формы научной работы, в рамках которой этот вопрос освещался.
В заключении, на мой взгляд, следует указать наиболее особенные, специфичные черты процесса христианизации Сибири.
Прежде всего, необходимо отметить, что процесс христианизации происходил на фоне смешения разных культур, т.е. при взаимопроникновении культур русской и местного населения. Так, например, отмечается большое сходство быта у переселившихся казаков и у аборигенов, в частности, якутов. Казаки и якуты доверяли и помогали друг другу. Якуты помогали им в охоте и рыболовстве. Когда казакам по делам службы приходилось отлучаться на длительный срок, они передавали соседям якутам на сохранение свой скот. Многие местные жители, принявшие христианство, сами становились служилыми людьми, у них появлялись общие интересы с русскими переселенцами, формировался близкий образ жизни.
Другой чертой рассмотренного процесса являлись смешанные браки пришлых с туземками, как крещеными, так и оставшимися в язычестве. Эти браки иногда приобретали массовый характер. Следует иметь в виду, что Церковь относилась к этой практике с большим неодобрением. В первой половине XVII в. духовные власти высказывали беспокойство по поводу того, что русские люди «с татарскими женами смешиваются … а иные живут с татарками некрещеными как есть с своими женами и детей приживают». И хотя Церковь считала, что такие браки подрывают положение православия, но все же в какой-то мере они способствовали укреплению позиций христианства.
Одной из особенностей христианизации Сибири являлся тот факт, что православные праздники начали здесь «смешиваться» с праздниками коренных народов Сибири. Кроме того, при сохранении шаманских верований и принятии нового вероучения широко имел место синкретизм в виде двоеверия.
Можно подытожить, что процесс христианизации Сибири был длительным, неоднородным по срокам и степени интенсивности воздействия идей вероучения на туземцев в различных регионах, и потому оказал различное влияние на народности, населявшие Сибирь. В то же время нужно отметить огромное значение, которое имело это явление для просвещения местных народов, для их приобщения идеям мировой культуры, улучшения быта, оздоровления и включения в число последователей крупнейшей мировой религии.
Процесс христианизации народов Сибири не только облегчил включение и адаптацию этого региона в составе России, но и являлся естественным неизбежным процессом, сопровождавшим взаимодействие двух различных культур.
Библиография
1. ПСРЛ (Полное собрание русских летописей). Т. II. М., 1962. С. 222-223.
2. Массон В.М. Великий Шелковый путь как инструмент экономической и интеллектуальной интеграции // Формирование и развитие трасс Великого Шелкового пути в Центральной Азии в древности и средневековье. Ташкент, 1990.
3. Мамлеева Л.А. Становление Великого шелкового пути в системе трансцивилизационного взаимодействия народов Евразии // Vita Antiqua, 1999. C. 53-61.
4. Зольникова Н.Д. Ранние русские известия об Урале и Зауралье. Строгановы и продвижение к Уралу в 1550-1560-х г.г. Омск, http://frontiers.nsc.ru/article.php?id=1
5. Бахрушин С.В. Путь в Сибирь в XVI-XVII вв. // Научные труды. Т. III. Ч. I. М., 1955. С. 81.
6. Могильников В.А. Обменно-торговые связи Руси и Югры в XI-XV веках // Тобольский хронограф. Вып. IV. Екатеринбург, 2004. С. 120.
7. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. Под ред. А.Н. Насонова. М., 1950. С. 40-41.
8. Карачаров К.Г. Христианский крест и славянский нож X-XI вв. из окрестностей Сургута // Русские старожилы. М-лы Сибирского симпозиума III-го "Культурное наследие народов Западной Сибири". Тобольск-Омск, 2000
9. Христианство и ламаизм у коренного населения Сибири (вторая половина XIX - начало XX в.) Л.: Наука, 1979, С. 226.
10. Олех Л. Г. История Сибири: Учебное пособие. - М: ИНФРА-М, 2001.
11. История Сибири. С древнейших времен и до наших дней, в 5-ти томах (Гл. ред.: Окладников А.П.). М.: СО АН СССР. Отд-ние ист. Наук, 1965. - Т. II. Сибирь в составе феодальной России.
12. Гладышевский А.Н. К истории христианства в Хакасии, 2004.
Подобные документы
Распространение и внедрение христианства в народности Сибири. Языковые проблемы христианизации. Проблема крещения и обращения в православие. Образование и медицина, как средство христианизации. Влияние христианства на религиозное сознание народов Сибири.
реферат , добавлен 04.05.2008
История христианства. Истоки и общественно-исторические условия возникновения и распространения христианства. Развитие и распространение христианства. Идеология христианства. Учения христианства. Разновидности христианства.
реферат , добавлен 09.03.2004
Православие: причины, история формирования, количественные показатели и география распространения. Особенности вероучения, культовой деятельности и организации православной церкви. Философия православия: метафизика всеединства, новое религиозное сознание.
реферат , добавлен 16.06.2011
Общественно-исторические условия возникновения и распространения христианства. Идейные предшественники и основы христианства. Споры исследователей о личности основателя христианства. В истории христианства учение Христа неотделимо от Его Личности.
доклад , добавлен 07.05.2008
История возникновения христианства в Европе и Руси. Описание его основных конфессий: католицизма, православия, протестантизма. Особенности их вероисповеданий. Статистические показатели распространения мировой религии по регионам и населению России.
реферат , добавлен 30.01.2016
История возникновения и распространения христианства как мировой религии. Влияние тмутараканского княжества на распространение христианства в западной части Кавказа. Роль генуэзского и венецианского фактория в распространении католичества на Кавказе.
реферат , добавлен 25.11.2013
Существенные отличия христианства от других религий. Причины принятия христианства большинством населения Римской империи. История христианства в средние века. Расколы в период реформаци и контрреформации: лютеранство, англиканство, кальвинизм.
реферат , добавлен 12.04.2009
История религии на территории восточно-православной цивилизации. Сравнительная характеристика православия и католицизма. Структура православной церкви. Молитвы и наиболее известные Святые. Старославянский язык. Взгляд на мир сквозь призму православия.
доклад , добавлен 27.10.2012
Возникновение и развитие христианства. Основные направления христианства. Католицизм. Протестантизм. Православие и основные положения христианства. Основные черты христианской религии. Священное Писание. Священное Предание. Таинства. Соборность.
реферат , добавлен 17.02.2008
Анализ религиозно-мировоззренческих и социокультурных аспектов христианизации раннесредневековой Руси. Основные проблемы взаимодействия христианства и языческих верований в IX-XI веках. История исследования в области русских религиозных древностей.